Оба военачальника внесли ценнейший вклад в развитие отечественной и мировой военной науки, оба они доказали всему миру, что русская теоретическая мысль не является пленницей иностранных влияний, а оригинальна и вполне самобытна. Решительные наступательные действия в борьбе с противником, осуществляемые по заранее выработанной программе, составляли основное правило военной тактики Суворова и Ушакова, а впоследствии и Макарова.
Жизненный путь их был необычайно труден и тяжел. В своем новаторстве они встречали со стороны своих завистников и тайных и явных врагов такие препятствия, что менее сильные духом неизбежно были бы сломлены. Но в своих действиях они опирались на воспитанных ими русских воинов, в которых они видели прежде всего людей и к которым истинно по-человечески относились. Огромная популярность и любовь, завоеванная среди солдат и матросов, одинаково характерна для обоих великих военных деятелей — Суворова и Ушакова. Они гордились своими воинами чудо-богатырями и горой стояли за них, а матросы и солдаты называли их отцами.
Подняв на огромную высоту русское военное искусство, Суворов и Ушаков во многом способствовали превращению русских армии и флота в грозную силу. Оба они не знали поражений. Успехи Ушакова и Суворова объясняются не только их исключительной личной одаренностью, но и тем, что они, не боясь нажить себе врагов, всю жизнь боролись с застоем, косностью и рутиной, внедряя во все области военного искусства все живое, новое и прогрессивное.
С редкой добросовестностью и прилежанием изучил Макаров жизнь, мысли и победы великого полководца А. В. Суворова. «Суворов близок к нам потому, — говорит Макаров, — что он понял дух русского человека и умел из этой цельной и богатой натуры создать армию богатырей, удививших всю Европу».
Военное искусство, — говорил Суворов, — заключается не только в быстроте исполнения и решительности, но и в умении ориентироваться, не колеблясь, в неустрашимости, не останавливаемой никакими препятствиями. Отсюда требования Суворова или, как он выражался, — «три воинских искусства»: глазомер, быстрота и натиск. Воспитанию войск Суворов придавал огромное значение и свою воспитательно-педагогическую систему изложил в замечательном труде «Наука побеждать».
Большое влияние Суворова на Макарова сказалось во многих положениях его «Тактики». Да и в характерах у них было много общего. Те же бескорыстие, щедрость, добродушие, простота в обращении в одинаковой степени были присущи обоим. Именно этими качествами объясняется их необычайная популярность среди солдат и матросов. Подчиненные безгранично доверяли своим командующим и готовы были идти за ними в огонь и воду. Вслед за Суворовым Макаров придавал исключительное значение в бою моральному элементу. Он настойчиво и убедительно, при всяком удобном случае, говорил о важнейшей роли в бою нравственной силы.
Но идеи Макарова, так же как и в свое время мысли Суворова, чаще всего не находили отклика или встречались пренебрежительно, как «чудачества» или «беспокойство».
Как военные руководители, и Суворов и Макаров отличались методичностью и всегда умели выбрать главную цель среди второстепенных. Оба неизменно сохраняли инициативу боя в своих руках и всегда, придерживались наступательного образа действий. Планы Суворова и Макарова были всегда просты, понятны, что и составляло главное их достоинство, не говоря уже о личной храбрости обоих.
Макаров указывает, что суворовские «три искусства» особенно необходимы для моряка. Глазомер — это не что иное, как хороший морской глаз, прежде всего умение ориентироваться в отношении других судов и берега. На войне же моряк должен «по отрывочным и часто неточным данным ясно представить себе всю обстановку, чтобы, так сказать, на глаз или в силу военного чутья быстро выбрать правильное решение».
«Из суворовской системы обучения, — замечает Макаров, — и его сквозных атак моряки могли бы почерпнуть для себя кое-что поучительное. Суворов хорошо понимал, что маршировкой на плацу нельзя приучить людей к войне, что надо в мирное время делать маневры, которые сколько можно ближе напоминали бы войну. Суворов учил: «Тяжело в учении — легко в походе (то есть на войне); легко в учении — тяжело в походе».
Суворов говорил: «Быстрота и натиск — душа настоящей войны». «Бегущего неприятеля истребляет одно преследование». «Когда неприятель бежит, то его провожают ружейным огнем. Он не стреляет, не прикладывается, не заряжает… Много неудобств спасаться бегством!»
Замечание Суворова — «неприятельская картечь летит поверх головы» — Макаров рекомендует запомнить «идущим на миноносках в атаку, ибо неприятельские снаряды мелких орудий полетят так же, как картечь».