— У меня кружится голова, — тихо сказал он.
— А ты закрой глаза и подремли немного. Когда надо будет народ приветствовать и рукой помахать, я скажу.
— Подремать? Как можно! Да и не смогу я…
— А ты подыши глубоко, спокойно и закрой глаза. Не уснёшь, так не уснёшь. Отдохни просто.
Государь послушался, прикрыл глаза и размеренно задышал. Через минуту его голова склонилась на бок. Мы ехали через Черкизово, Хапиловку, Покровское, — то есть по зимней дороге. Встречные повозки останавливались, прижимаясь к обочине, простой люд сходил с них и падал на колени, ныряя, как тетерева, в лежащий за пределами дороги снег. Колокольный перезвон приближался, приближался и встречающий царский поезд люд. В толпах стали появляться персонажи посолиднее: купцы, посадские главари, иностранцы. Тех было хорошо видно по их европейским платьям и шапкам.
При въезде в Москву царскую процессию встретила группа священников высшего сана. Я в своих указах главы Монастырского приказа требовал, чтобы пришли все митрополиты и епископы, присутствующие в Москве, и они пришли встречать помазанника, вырядившись в праздничные одеяния. А куда им деваться, если в указах писано: «Волею государя нашего…» и так далее.
Вообще-то крестный ход «опальных старцев», возглавляемый митрополитом Новгородским Макарием, не прошёл незамеченным. Я, к тому, же выделил полусотню черкес в их сопровождение, и крестный ход из Москвы в Измайлово вызвал настоящий переполох. Особенно среди московской же знати.
Привлёк он внимание и казаков, что выкрикивали имя Шуйского «в цари» на лобном месте, коих я теперь и высматривал в толпе встречающего царя люда. Высматривал-высматривал и высмотрел. Сразу за патриаршими дворами, что расположились за Покровскими воротами, перед стеной Белого города, я заметил группу прямо сидящих на стройных лошадках «посадских». Этих лошадок я и среди целого войска узнал бы, так как выведены они были на моих конных заводах из завезённых из Европы рыцарских «рысаков». Рысак — конь сильный, но более лёгкого телосложения, чем тот «дестриер», на котором я ехал. Рысаков использовали для быстрой скачки или охоты. Я же теперь исполнял роль обеспечивающего безопасность высшего должностного лица и должен был выглядеть очень опасным для тех, кто жаждет покуситься на царскую особу.
— Василий! — крикнул я так громко, что царь едва не выпал из кареты от того, как вздрогнул.
— Ус, мать твою! — крикнул я ещё громче. — Подь сюды! Тебя тут, как раз, и не хватает.
Васька Ус выглядел — на мои деньги — очень, сука, пристойно. Одежда его была как раз под стать моим лошадям.
— Встать в строй, казаки! — приказал я и махнул рукой, показывая на положенное им место. — Василий Ус! Приказываю доложиться!
Казаки были ошеломлены. Во-первых, тем, что их головной атаман едет рядом с новым царём, во-вторых — тем, что царя охраняют известные им казаки, в третьих, тем, что сам Атаман зовёт их присоединиться к торжественной праздничной процессии царского поезда.
Переглянувшись и о чём-то посоветовавшись со своим атаманом, казаки,а их было чуть больше десятка, проехали мимо меня, отдавая воинское приветствие, а Васька Ус, чуть задержавшись и пропустив казаков вперёд, подъехал ко мне.
— Здрав будь казачий генерал! — приветствовал он меня, прикладывая пальцы правой руки к папахе.
— И ты будь здрав, Василий, — сказал я сурово. — О том, что было, позже поговорим, а теперь становись вслед за мной.
— Стоит ли, генерал? — скривил губы Васька Ус. — Войска уже под Москвой на Болотном острове.
— Да? — удивился я. — И когда только успели?
— Быстро шли. О трёх конях.
— И много у тебя?
— Пока тысяча, но следом ещё пять идут.
— А у меня двадцать тысяч на подходе. Что вы успеете? Пограбить? Так я и таак вам столько дам денег, что не унесёте.
— Мы за старую веру встали, а не за деньги! — вскинув голову, произнёс Васька Ус.
— За старую веру? — удивился я. — Так и я за веру. И царь за старую веру. И старцы, коих ты на повозках видишь — тоже за старую веру. Они помазали на трон Алексея Алексеевича. Теперь разберёмся и с книгами, и с обрядами. Да и с донским казачьим войском разберёмся. Волю вам царь обещает. Волю и полный кошт. Становись, Василий, ежели ты с нами.