— Прямо из Московии? Степан Разин? Это известное для меня имя. И я не думал, что вы так молоды. Некоторые мои товары дошли до меня только благодаря охране, представленной этим молодым человеком.
Старик вдруг поклонился.
— Но до нас дошли слухи, что Степан Разин не совсем Московит? Так ли это?
— Не понимаю, о чём вы говорите, достопочтенный Сухроб, — удивлённо вскину брови Оболенский.
— Папаша, — не выдержал я, — пойдёмте в закрома?
А потом добавил:
— Туда, где мы сможем обсудить наше дело без чужих ушей.
Старик бросил на меня задумчивый взгляд и, молча развернувшись, пошлёпал своими туфлями без задников по мостовой, выложенной крупными камнями, примыкающими друг к другу рёбрами квадратных граней.
Дом ювелира был чуть меньше монетного двора, но не намного. Пройдя во внутренний дворик с миниатюрным фонтаном, мы расположились в тени огромных, стоящих в кадушках, фикусов. Отдав мимоходом распоряжение, принести нам по стакану воды со льдом, хозяин дома предложил нам располагаться там, где нам понравится и мы выбрали подушки под фикусами.
Воду принесли мгновенно и она, действительно, была со льдом. Вслед за ней принесли чайник, чашки, что-то сладкое в нескольких глубоких тарелках, лепёшки и виноград. Лепёшки и виноград всегда оправляли мои мысли к фильму «Кавказская пленница».
— Может быть, гости предпочитают холодной воде холодное вино? — спросил хозяин дома.
Оболенский посмотрел на меня.
— И вино тоже, — сказал я.
Принесли кувшин с вином.
Перед нами стояли небольшие столики, перед которыми мы расположились, сидя на коленях.
Попробовав угощение, мы перешли к вопросу, приведшему нас в дом ювелира.
— Степан Тимофеевич привёз мне золотые самородки, которые нужно переплавить. Возможно ли это? — спросил Оболенский.
— Лично вам? Кхм-кхм… Самородки? Кхм-кхм… Интересно. Только переплавить? Чеканить монету не надо?
— Да! Можно отчеканить, — подтвердил Оболенский и посмотрел на меня.
Поднявшись, я вынул из-за пазухи два кожаных мешка размером с кулак. В них было по семь килограмм золота. Оба мешка я поставил перед ювелиром. Они легли так тяжело и сочно, что Оболенский глядя на них непроизвольно сглотнул.
Придвинув один мешок и распустив шнурок, ювелир заглянул в него и хмыкнул. Притянул к себе другой, рассмотрел самородки с помощью лупы, но тоже не вынимая их и не прикасаясь пальцами.
Потом откуда-то достал пинцет и, выхватив из мешка один самородок, впился в него взглядом через выпуклое стекло.
— Да-да… Это хорошее самородное золото. Мы при переплавке потеряем всего пятнадцать процентов. Это — так называемое «Сибирское» золото. Его собирают где-то на реке Енисей. Мне уже доводилось плавить его.
— Да? — я удивился.
— Чинцы им расплачиваются. Песком, самородками… Или просят начеканить аббасов.
— Значит — хорошее золото? — жадно спросил Оболенский. — Сибирское, говоришь? Енисей? Это у нас, там, где Томск?
Кого он спросил, я не понял. Не меня же?
— Когда зайти за монетой? — спросил я.
— Сейчас у двора много работы. Придётся подождать, или могу купить у вас самородки, выдав персидские деньги.
Я хмыкнул и посмотрел в стариковское лицо, пытаясь заглянуть в его голубые честные глаза, но Сухроб сидел, и казалось, что дремал.
— Хитрый дед, — подумал я. — Вместо чистого золота хочет втулить нам сплав. Хотя… Чтобы отчеканить монету надо и приготовить сплав. И хрен я пойму, что они нам дадут.
— Годиться, — сказал я и обратился к Оболенскому. — Зачем нам ждать? Продадим и всё.
Оболенский пожал плечами. По его лицу было видно, что ему совершенно начхать на то, откуда у него возьмутся золотые аббаси.
— Тогда, можно взвешивать? — спросил Сухроб.
— Можно, — сказал я.
— Пошлите, э-э-э, в закрома, — сказал старик и улыбнулся мне. — Вы, уважаемый князь, можете отдыхать и наслаждаться напитками. Мы быстро.
— Не торопитесь, — снисходительно бросил Оболенский.
— Странно, — подумал я, — почему я сам не догадался, что можно просто продать эти самородки?
Мы со стариком прошли несколько комнат и вошли в одну, где стояли столы и весы. Старик взвесил самородки и через некоторое время отвесил мне эквивалентное количество монет.
— Позвольте и мне взвесить, — попросил я.
Старик удивился.
— Пожалуйста.
Я отмерил и отложил лишнее и положил себе в карман. Старик понимающе хмыкнул. Я шевельнул бровями, нахмурив правую. Старик отвёл взгляд.