- Беру! Вот так это сделали!
Димка пробормотал:
- Не знаю!
Дорогие кроссовки снимались легко, современные на липучках, но руки мальчишки дрожали. Джинсы из крокодильей кожи, теперь ему казались своего рода панцирем черепахи.
Свист плети, легкий ожог спины(Марий соизмерял силу удара), заставил сбросить и это.
Димка с отчаянным воем стянул последнюю майку, оставшись лишь в носках и плавках.
Он сильно покраснел, чувствуя себя словно только что опущенный петух.
Мама простонала:
- И вы его, что совеем голеньким оставите. Ну, ведь на улице холодно мальчик простудится.
Претор скривился:
- Рабу в каменоломнях, никакой одежды кроме набедренной повязки не положено. Таков обычай, только домашний раб может быть наряжен по желанию хозяина.
Наташа воскликнула, заломив руки:
- Ну, а зимой?
Претор обрубил:
- На Сицилии достаточно тепло! Он парень крепкий выживет, а нет тем хуже для него!
Торговец прошипел:
- И эти тряпки, что на ногах снимай, путь долгий, порвет.
Окончательно сломленный Димка снял и носочки. Мальчишка подумал, хорошо, что он по ошибке одел обычные, черные плавки, нарядные эти скоты так же забрали. А так он умудрился во внутренний кармашек спрятать купюру в пятьсот евро. Конечно в этом мире, евро годны лишь для самого мерзкого применения, но... Хоть какая-то память о былых богатствах.
Торговец прищурился:
- В это браслет на левой руке, пускай снимет и покажет мне.
Димка глубоко вздохнул, часы были электронные, но с золотым корпусом, усеянном мелкими бриллиантами и изумрудами. Он еще хотел чтобы ему в виде часов мини-компьютер сделали... Не успели...
Когда шагаешь босиком, ощущаешь, уже успевшую слегка нагреться шершавую поверхность мрамора. И что позор: протягиваешь торговцу, словно ты шестерка.
Тот взвесил, попробовал на зуба, посмотрел на свет:
- Камушки мелковаты, золото с при месью меди и демон знает чего. Могу зять за тысячу сестерциев, боль...
Претор жестким тоном перебил:
- Там в них, что движется! Может жук под прозрачной поверхность. Дай сюда!
Фабий впрочем, просто вырвал часы из рук. Димка выпрямился как струна, и молчал, хотя тянуло ляпнуть, что он колдун и может...
Претор посмотрел на циферблат:
- Ого мелькает и довольно красиво! Я это оставлю себе! Никогда такой вещицы не видел.
Торговец прошипел:
- Два тысячи сестерциев!
Претор издевательски ухмыльнулся:
- Пятьсот!
Жирный патриций быстро взвизгнул:
- Согласен!
- Тысяч! - Добавил Фабий. - Что заткнулся.
Работорговец сник:
- Воля ваша, но мальчик мой!
Фабий милостиво кивнул:
- Забирай, за четыреста!
Патриций возразил:
- Он еще мальчишка! Сколько лет..
Наташа подсказала, в тайне надеясь, что работорговец откажется, и его мальчика минут жуткая участь:
- Всего двенадцать! Он слишком мал для каменоломен!
- Вот хватит трех сотен!
Фабий возразил:
- Посмотри, какие у него крупные мышцы! Он фактически Геркулес в юности! Такие парни быстро растут и превращаются в богатырей.
Работорговец заметил:
- Он жирноват и не привык к физическому труду, может загнуться впервые же недели.
Претор стукнул кулаком, по столу, и на сей раз куда сильнее.
- Я и так согласился продать за четыреста, чтобы быстрее избавиться от этого щенка. Если ты не согласен, взять будущего богатыря найду другого торговца. Ну говори, берешь!
Патриций вздохнул так, будто на него возложили весь внутренний долг империи:
- Беру! Как мы забрали детей, у тех кто не платил за аренду. Сейчас партию и погоним. Послезавтра к вечеру, они доберутся до каменоломен, где добывают мрамор.
Наташка поцеловала поверхность стола:
- А может, окажете милость моему сыну! Лучше в поле.
Претор скривился:
- А мы уже оказали милость! Он будет вкалывать под лучами ласкового солнца, ломая плитку, и может продержаться лет десять. А на серебряных рудниках, рабы никогда не видят солнца и даже самые сильные и выносливые живут меньше года. Просто выхаркивают кровь с легких, уже через неделю работы. Так что радуйся! Ну, а ты будешь при мне и если понравишься, то...
Мария поклонилась:
- Я все сделаю, только позаботьтесь, о моем сыне!
Торговец нехотя поднялся и, перекатываясь на коротких ногах, подошел к мальчишке.
Его липкие руки помяли шарики груди, прошлись по плечам. Димка отстранился:
- Да я не гей!
И тут же его спину словно ошпарило кипятком. Мальчик взвыл:
- Да я нет!
Марий бросил:
- да не бойся ты неженка! Тебя просто осмотрят!
Торговец грубо щупал мышцы, заставил согнуть руку. Бицепс был у мальчишки красив, проверил ноги, за затем заглянул в рот. Дима хотел откусить пальцы, но не хватило решимости. Он все больше и больше ощущал себя опущенным чмошником. От природы крепкие, белые зубы понравилась патрицию.