– Владик! Не смей это трогать!
Владик насупился и протянул руку к блюду.
– Владик! – Верочкина ладонь с грохотом припечатала стол. – Я что сказала?!
Степановна стиснула руки – ну, конечно, сейчас эта ведьма отнимет у пацана пряник. Он, само собой, разревётся. Как и всегда. Надо было ещё до завтрака кофе ей предложить.
Оттягивая неизбежное, она тоскливо взглянула в окно. На улице уже совсем рассвело – утро переоделось из тёмно-серого в ярко-синее. Бледно-золотое солнце робко облизывало не сумевшие спрятаться в тень сосульки. По ветвям рябин сновали шустрые воробьи. Скоро – через какой-нибудь месяц – начнут раскрываться почки… В воздухе запахнет сладостью… Степановна вздохнула, мазнула взглядом по детям, дружно жующим пряники. Отчего в этот прекрасный день у неё такое скверное предчувствие? Неужели из-за этой глупой ссоры?
Ну не верилось ей, что посреди такого чудесного солнечного дня может прийти… Усилием воли она отогнала от себя дурные мысли. Но словно накатывающие на берег волны, они тут же вернулись. Придёт, непременно придёт Чёрный Человек. А за ним – Белый, который станет тыкать в неё длинной холодной иглой... И снова всё полетит в тартарары.
И это обязательно случится. Вот уже и мелкая стычка между матерью и сыном разрослась до размеров скандала. Будто подражая людям, воробьи на рябине затеяли свару – один клюнул другого, тот – третьего. Последний ответил – растопырив коготки, крохотным коршуном налетел на обидчика. В воздух взвились перья, пух. Рассорились не на шутку. А потом из общей кучи-малы выпал окровавленный уже ни на что непохожий комок. Шлёпнулся на снег, остался лежать неподвижной кучкой растрёпанных перьев. Остальные разлетелись кто куда. Только потревоженные ветви рябины качались, добавляя к кровавому пятну вокруг крохотного птичьего тельца красные капли.
«Разве ж воробьи так дерутся?» – Степановна ошарашенно разглядывала место побоища. Словно из-за плотной тканной занавеси слышались крики Верочки и озлобленные вопли Владика. Сейчас вывернется из материнских рук, хлопнет дверью и убежит, мелькнула будто кем-то подсказанная отрешённая мысль.
Через мгновение послышался болезненный возглас Верочки – вырываясь, Владик сломал ей украшенный затейливым маникюром ноготь. Хлопнула дверь. Так и есть, убежал.
Степановна обречённо повернулась к группе. Дети, присмиревшие было во время ссоры, вновь принялись расхватывать пряники. Стук с улицы заставил Степановну оглянуться – на подоконнике сидел растерзанный воробей, смотрел на неё мутными бусинами глаз, стучал в окно сломанным клювом с почти оторванной нижней частью, оставляя на стекле багровые разводы. Поначалу вялые, удары постепенно становились всё сильнее. Вот уже после одного появился крошечный скол, от которого во все стороны побежали тонкие змеящиеся трещины, стремительно превращающиеся в затягивающее оконный проём паутину. А за окном уже сгущался лиловый сумрак…
В тамбуре особенно громко и как-то обречённо хлопнула входная дверь, послышались тяжёлые неверные шаги. Словно подчиняясь странной цепной реакции, один за другим затихали детские голоса, испуганно округлялись рты на вытянувшихся мордашках. Мутнели от ужаса глаза. Одно за другим звонко трескались и рассыпались в мелкие осколки окна. На стенах чернела, сворачивалась хлопьями и осыпалась краска.
Пахло гарью, старым пожарищем. Воздух на улице стремительно наливался синевой и грязным пурпуром, будто вспухающая на теле гематома. Со всех сторон тянуло холодом.
Кто-то дёрнул оцепеневшую Степановну за полу халата. Она опустила глаза – Мишенька испуганно смотрел на неё снизу вверх. Странное затмение окрасило его личико в неприятно-зеленоватый цвет, ощеренные меж бледными губами маленькие острые зубы крепко сжимали небольшой округлый камень.
– Мишенька, где ты взял это… – Степановна попыталась забрать камень, разжав детские пальчики, но тут дверь в группу шумно распахнулась. Коротко и сдавленно выдохнула Верочка.
Степановна, уже зная, что именно увидит, медленно и обречённо подняла глаза на дверь. И не ошиблась. Чёрный Человек всё же пришёл.
Сентябрь прошлого года // День Х
Он стоял в дверном проёме – высокий, широкоплечий, красивый. Портила его только неестественная напряжённая улыбка. За годы работы Степановна хорошо научилась разбираться в людях. Этого мужчину, несмотря на его внешнюю браваду, что-то очень сильно тревожило. От него пахло страхом и безысходностью.