— Нет. — Линдси помолчала, задумавшись. — Хотя хотела бы знать.
Шарп наклонила голову, как будто тоже удрученная.
— Мистер Ренсом требовал за кассету вступить с ним в половую связь?
— Нет. Так прямо он не говорил об этом.
— А не кажется ли вам, что Марка Ренсома следовало понимать буквально: ему нужна информация и только информация — пусть и самого интимного свойства? — Шарп помолчала. — Может быть, он оказывал на вас какое-то давление, журналисты иногда это делают, с единственной целью — получить материал для своей самой сенсационной книги?
Актриса движением руки откинула назад волосы.
— Ну, если вы думаете, что, когда мужчина говорит женщине: «Я хотел бы остаться у вас на ночь», надо понимать его буквально — ему безумно понравилась ваша софа, — тогда все верно. И когда мужчина оказывает на вас какое-то давление, такое иногда случается, то делает он это с одной лишь целью — хорошо выспаться ночью.
Терри удивил неожиданный сарказм в голосе Линдси. Кэролайн прервала ход своих мыслей. Шарп вспыхнула, но тут же продолжала тоном, исполненным безграничного терпения:
— Когда вы находитесь в суде, слова имеют буквальный смысл. Я выступала обвинителем в нескольких делах об изнасиловании, там мужчины уверяли, что «нет» означает «да». Если бы такие выкрутасы могли служить оправданием, то дело дошло бы до того, что какой-нибудь из этих мужчин стал бы насиловать женщину прямо в нашем присутствии.
— Не утрируйте, — возразила Колдуэлл. — Ренсом не пытался изнасиловать меня лишь по той причине, что был убит мисс Карелли. — Голос ее был спокоен, но холоден. — Любопытна причина его обращения ко мне — она мне ясна, что бы он ни говорил, — его жгучее желание подогревалось тем, что я — женщина, достигшая успеха в жизни, и феминистка. Как и вы, полагаю. — Линдси помолчала. — Невольно напрашивается вопрос: а как бы вы себя чувствовали, мисс Шарп, если бы Марк Ренсом позвонил вам?
Шарп отодвинулась от Линдси, глядя на нее со странным и обиженным выражением.
— Это совершенно исключено.
— Так ли?
Кэролайн Мастерс подалась вперед:
— Я поняла вашу точку зрения, Марни. И вашу, мисс Колдуэлл. Есть что-нибудь еще?
Шарп тут же отвернулась от Линдси.
— Только одно замечание, — спокойно сказала она. — У нас нет оснований говорить о сексе или о доказанном факте шантажа. И тем более об изнасиловании. Факт тот, что пятьсот миль, разделявшие мистера Ренсома и мисс Колдуэлл, так и остались непреодоленными. И все, чем мы располагаем, — это междугородный звонок, суть которого мисс Колдуэлл передала нарочито непонятно и который свидетельствует ни о чем ином, как о ее личных проблемах. Которые останутся, это надо отметить, ее сугубо личными проблемами.
— На это надо смотреть как на полноценную улику, — вмешалась Терри. — И суд несомненно должен заслушать показания мисс Колдуэлл. Мисс Шарп сможет участвовать в перекрестном допросе. А после этого суд будет решать, как рассматривать звонок мистера Ренсома к мисс Колдуэлл, который так же мало напоминает сбор материала для книги, как изнасилование — медовый месяц.
— Проблема в том, — сказала судья Мастерс, — что речь здесь идет не об изнасиловании. Которым и оправдывает свои действия мисс Карелли.
Почувствовав, что Кэролайн ее не поддерживает, Терри выдвинула новый аргумент.
— Оправдательными аргументами мисс Карелли, — ответила она, — являются и сексуальные особенности этого человека, и его сексуальное поведение в отношении мисс Карелли. Которое — и она может это подтвердить — выражается и в некоторых мнимо «неясных» подходах, которые Марк Ренсом использовал и к мисс Колдуэлл.
— Но мы, — продолжала судья, — рассматриваем бесспорные улики, чтобы, основываясь на них, решить: действовала ли мисс Карелли в целях самообороны и, следовательно, можно ли говорить о возбуждении уголовного дела. Вы должны признать, Тереза, что случай, который мы рассматриваем, не может быть определен как «акт, сходный» с изнасилованием.
— Это зависит от того, о каком акте мы говорим. — Терри еще раз подошла к проблеме с новых позиций. — Я предлагаю следующее: не принимать решения, пока не проявится полностью версия защиты, которая складывается не только на основании показаний мисс Раппапорт, мисс Колдуэлл и записи беседы психиатра с Лаурой Чейз. Можно рассчитывать на появление новой обширной информации, и у суда будут все возможности для принятия обоснованного решения.
Кэролайн слегка улыбнулась.
— Не занимайся сегодня тем, — заметила она, — что можно перенести на завтра. Особенно когда принимаешь решение.
Терри улыбнулась в ответ.
— Никогда не принимай решение по делу сегодня, — ответила она, — если завтра это можно сделать лучше.
Улыбка судьи Мастерс погасла, она медленно кивнула:
— Хорошо, Терри. Вы отстояли свои позиции. Я приму решение, заслушав других ваших свидетелей. — Она обернулась к Линдси Колдуэлл: — Извините, что забыли о вас, мисс Колдуэлл. Но с точки зрения суда предложение мисс Перальты заслуживает внимания.
— Понимаю, — ответила Линдси.
— Рассчитываю на это. — Судья повернулась к Шарп: — Марни, если у вас появятся новые кассеты, касающиеся мисс Карелли, Лауры Чейз или мисс Колдуэлл, известите меня немедленно. — Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть то, что собиралась сказать. — Немедленно и конфиденциально. И если содержание какой-либо из этих кассет будет предано огласке по инициативе обвинения, я буду рассматривать это как сознательный отказ от участия в процессе. Дело будет прекращено. И, прекращая дело, я объясню почему.
У Шарп был удивленный вид.
— Есть ли необходимость у суда, — спросила она, — брать на себя ответственность за сохранность улик и делать это столь экстраординарным путем?
— Эта необходимость диктуется моим пониманием порядочности. Поэтому я принимаю на себя ответственность. — Кэролайн Мастерс обернулась к Линдси Колдуэлл: — Если я приму решение, на которое рассчитывает мисс Перальта, я извещу вас об этом. И вы объясните все тем, кому нужно.
— Спасибо. Возможно, придет время, и я объясню все семье независимо от того, как будут складываться дела здесь. Но в какой момент это произойдет и произойдет ли, я должна решить сама.
— В конечном итоге, — проговорила Кэролайн, — может получиться так, что я вынуждена буду заставить вас сделать это. Необходимость такого решения будет тяготить меня. Но это часть судейской миссии. Может быть, вы будете более снисходительны ко мне после этого объяснения.
— Несомненно.
— Конечно же, у сексуальности широкий спектр. Но вы могли этого не знать в девятнадцать лет. Как кажется, многие люди сталкиваются с подобными трудностями, причем происходит это в любом возрасте. — Слова Кэролайн Мастерс звучали медленно и отчетливо, как будто для того, чтобы Линдси непременно услышала ее. — За почти двадцать лет работы адвокатом и теперь судьей я близко соприкасалась с проблемами виновности и невиновности — как моральными, так и правовыми. Из всех людей, имеющих отношение к гибели Лауры Чейз, вы, как мне кажется, пострадали больше всех, хотя виноваты менее других. Не судите себя строго.
В глазах Линдси Колдуэлл было удивление. Неожиданно Кэролайн встала, протянула руку:
— Удачи вам, мисс Колдуэлл.
Актриса пожала ей руку.
— Удачи и вам, — тихо сказала она. — Спасибо.
Судья Мастерс вызвала своего помощника. Не прошло и минуты, как Линдси и Терри, сопровождаемые двумя бейлифами[37], спускались в грузовом лифте, думая каждая о своем. Наконец Линдси повернулась к Терри:
— Вы хорошо действовали, Терри. Она, как мне кажется, собиралась вынести решение не в вашу пользу.
— Мне тоже так кажется.
Они оказались в подземном гараже. Черный лимузин актрисы с непрозрачными стеклами был припаркован у лифта. Бейлифы, повернувшись, ушли, шофер Линдси Колдуэлл ждал по другую сторону автомобиля.
— Похоже, — улыбнулась Линдси, — я уеду, как приехала, — анонимно. Такое счастье не часто выпадает.