— Нет. Я была полностью дезориентирована. — Ее голос упал. — Я отвечала на вопросы, чтобы только ответить. Даже тогда, когда не знала ответа. Потом в какой-то момент попросила встречи с адвокатом, это единственное, что я смогла сделать.
Пэйджит оглядел зал — камеры, репортеры в глубине, помощники шерифа, охраняющие вход. Потом он увидел Карло, сидящего в первом ряду, и понял, что тот хотя бы взглядом старался помочь Марии.
Пэйджит снова посмотрел на нее. Спокойно спросил:
— Вы убили Марка Ренсома?
Мария выпрямилась, подняла подбородок.
— Нет, — произнесла она. — Я этого не делала.
— А что вы делали?
— Защищалась. Потому что он хотел надругаться надо мной. Потому что я была смертельно напугана. Все, что произошло, все, чем оказался Марк Ренсом, все, чего он хотел от меня, — напугало меня до глубины души. — Голос Марии стал спокойнее. — Я не хотела превратиться в ничто. Поэтому он и погиб.
— Благодарю вас, — проговорил Пэйджит. — Это все, что я хотел узнать.
Шарп шла к Марии, сжимая в правой руке ствол пистолета.
— Что она делает? — прошептала Терри Пэйджиту.
— Думаю, психологический прием. Хочет дать Марии пистолет.
Шарп действительно протянула пистолет Марии.
— Это ваш, не так ли?
Мария смотрела на нее, но пистолет не брала.
— Он похож на мой.
— Установлено, что он ваш. — Шарп снова протянула ей пистолет. — Посмотрите повнимательней.
Мария разглядывала пистолет, как чужой, незнакомый предмет.
— Бесполезно, — тихо сказала она. — Я не разбираюсь в оружии. И больше никогда не прикоснусь к пистолету, к этому или любому другому.
Марни Шарп помолчала. Неожиданно спросила:
— Раньше у вас никогда не было пистолета?
— Нет.
— А этот вы купили после того, как позвонил Марк Ренсом?
— Кажется, да.
— Я знаю, что да. — Шарп прошла к столу обвинения, положила пистолет, вернулась к Марии. — Как вы объясняли инспектору Монку, вы купили этот пистолет из-за того, что вам угрожали по телефону, верно?
Пэйджит насторожился. Шарп сразу начала с того, что было ложью в рассказе Марии. Он учил Марию: в этом и подобных случаях давать лаконичный ответ, чтобы не усугублять ложь.
— Верно.
— Сколько было звонков?
Мария задумалась:
— Два, я думаю.
— Вы думаете? Звонки так напугали вас, что вы купили пистолет, и вы не помните, сколько их было?
Мария скрестила руки на груди.
— Если это вопрос, ответ будет тот же самый: я думаю, было два звонка.
— Полагаю, вы помните, кто звонил — мужчина или женщина.
Мария кивнула:
— Мужчина.
Шарп уперла руки в бока.
— Тогда расскажите нам как можно подробнее, что говорил этот мужчина во время угрожающего звонка или угрожающих звонков.
Это было как раз то, чего боялся Пэйджит: Шарп задавала вопрос, требующий развернутого ответа. Теперь Мария должна была расцвечивать мнимый факт подробностями. Она выпрямилась на своем месте свидетеля.
— Подробностей я не помню. Он говорил что-то о наблюдении за моим домом. Поэтому я и купила пистолет.
Шарп посмотрела на нее со скептической улыбкой:
— Лауру Чейз он не упоминал?
Пэйджит привстал, собираясь протестовать против явной насмешки. Но Мария уже холодно ответила:
— Нет, не упоминал. И я почти уверена, что это был не Марк Ренсом.
И снова послышался шепот в зале, раздался кашель, похожий на замаскированный смех. Шарп остановилась, пристально глядя на Марию.
— А как вы думаете, это не был кто-нибудь из ваших знакомых?
— Нет.
— Но, если бы вы знали, что это был кто-то из ваших знакомых, вы, наверное, заявили бы об этом?
Мария задумалась.
— Полагаю, что да.
— Но о звонке вы не заявляли, так ведь?
— Нет.
— Но это должен был быть кто-то, кого вы знаете?
По взгляду Марии Пэйджит увидел, что она уже все поняла.
— Вы имеете в виду, — спокойно поинтересовалась Мария, — что моего номера нет в телефонном справочнике?
Шарп была удивлена. Мария предугадала ее вопрос и скрытую за ним ловушку.
— Да. И это в том числе.
Сочувственным тоном Мария ответила:
— Этого я тоже не могу объяснить.
Пэйджит готов был улыбнуться. Но сдержался, взглянув на судью Мастерс — ее глаза сузились, она, видимо, отметила про себя, что Мария умна.
Заметившая то же самое Терри шепнула:
— Лучше бы уж суд присяжных — там она бы проскочила.
Пэйджит отметил, что у Терри усталый вид.
— Вы правы, — прошептал он в ответ.
— Вы на самом деле, — спрашивала Шарп Марию, — никому не говорили о звонках?
— Нет.
— Ни полиции, ни друзьям, ни кому-либо на Эй-би-си?
— Нет. Никому. Даже тому, кто продавал мне пистолет. Не хотела выглядеть шизофреничкой.
— Именно по этой причине? А может быть, просто было трудно рассказывать о звонках, которых не было?
Для Марии это не трудность, подумал про себя Пэйджит.
— Проблема не в том, чтобы рассказать, — ответила Мария. — Нет, это не причина.
Шарп бросила на нее циничный взгляд:
— Пистолет специально был куплен для встречи с Марком Ренсомом?
Пэйджит знал, что ответом было: да.
— Нет, — твердо заявила Мария. — Причина очень простая: звонки напомнили мне, что я женщина и живу одна. Как я и сказала инспектору Монку. — Выждав немного, Мария наклонила голову набок и невинно спросила: — Вы, кажется, занимаетесь делами об изнасиловании? Вам никогда не попадались дела об изнасиловании женщин, которые живут одни? — Финальная пауза. — Или, — тон Марии был беспредельно кроток, — об изнасиловании женщин, которых поодиночке заманивают в ловушку?
Шарп повернулась к Кэролайн Мастерс с утомленным выражением лица:
— Ваша Честь, не могли бы вы еще раз объяснить мисс Карелли, что ее задача — отвечать на мои вопросы, а не произносить речи или самой задавать вопросы — риторические и любые другие.
Судья обратилась к Марии:
— Здесь свои правила, мисс Карелли. Вы можете ограничиться тем, что будете давать мисс Шарп ответы, которые ей не нравятся. И она тогда будет больше задавать вопросов, которые вам не нравятся.
Мария слегка улыбнулась:
— Хорошо.
— Хорошо? — с сарказмом повторила Шарп. — Ну, если у вас все хорошо, мисс Карелли, давайте обсудим еще один факт, о котором вы не сообщили полиции. У Марка Ренсома была кассета или кассеты, которые могли дискредитировать вас. Вы забыли упомянуть об этом, верно?
— Протестую, — вмешался Пэйджит. — Я уже задавал этот вопрос, и мисс Карелли на него отвечала.
Шарп перевела взгляд с Пэйджита на судью Мастерс:
— Я хорошо понимаю, почему мистер Пэйджит хочет спрятать концы в воду. Целый час своего допроса он посвятил сокрытию улик и преуспел в этом. Но прививку против перекрестного допроса не сделаешь — и мистер Пэйджит не смог решить главную проблему: заготовить ответы на те вопросы, о которых сам не знал.
— Вы только что очень хорошо сказали, — заметила Кэролайн Мастерс, — о том, что недопустимо произносить речи. Мисс Карелли может отвечать на вопрос.
Шарп повернулась к Марии.
— Да, — не задержалась с ответом Мария. — Я не сказала об этом полиции.
— И вы убеждали их, что единственная цель вашего свидания с Марком Ренсомом связана с вашей работой.
Мария ответила не сразу:
— Мне не следовало так говорить. Это было сказано по оплошности.
— По оплошности? А вы не рассказывали инспектору Монку довольно складную историю о сенсационности кассеты Лауры Чейз, о вашем интересе к этической проблеме купли и продажи чужих секретов?
Мария выпрямилась в своем кресле.
— Я говорила правду, — спокойно произнесла она. — Только не сказала инспектору Монку, что среди секретов, которые Марк Ренсом сделал предметом купли-продажи, был и мой. Поскольку, как я уже говорила, мне было очень стыдно.
И снова Шарп несколько замешкалась, но тут же нашла новое направление атаки.
— Диалог с мистером Ренсомом — вашего сочинения? Якобы он говорил вам, что правда важнее врачебной тайны и всяких нежностей и для живых, и для мертвых?