Мур задумался, потом резюмировал:
— Вы, кажется, оценили ее по всем параметрам, не испытали разве лишь по тесту Роршаха[29].
— Это любимое развлечение юристов, — заметил Пэйджит, — заниматься психоаналитическим исследованием характера судьи. Но в данном случае Терри проделала этот анализ, и несправедливо ставить это в заслугу мне.
Мур изучающе посмотрел на него:
— Теперь, когда ты изучил Кэролайн Мастерс, у тебя должен быть план, как влиять на нее.
Досада отразилась на лице Пэйджита. Терри знала, что это признак особой озабоченности.
— Ешь свой сандвич, — ответил Пэйджит, — а я пока поищу способ уменьшить твою нервозность.
Они помолчали некоторое время. Терри, сидя между Пэйджитом и Джонни, благодушно ела. Волны плескались о борт судна. Город в отдалении казался миражом.
— Мир был бы прекрасен, — наконец вздохнул Мур, — будь жизнь всегда такой спокойной и тихой.
Пэйджит молча кивнул. В какое-то мгновение Терри подумала, что она читает его мысли: надеюсь, что такой будет жизнь Карло. Он лениво отодрал хлебную корочку от сандвича, разломал ее на крошки и стал бросать их чайкам.
Потом проговорил:
— Давайте попытаемся сделать мир для Марии Карелли хотя бы безопасным, а?
Мур повернул к Пэйджиту непривычно серьезное лицо:
— Вначале расскажи как.
— Начнем с того, что наша защита основана на фантоме, который мы должны сделать реальностью. — Пэйджит откинулся назад. — Мы знаем, что́ в истории Марии похоже на правду — нечто скверное было в отношении Марка Ренсома к женщинам. Это нечто наводит на мысль об одержимости Лаурой Чейз, об этом, каждая по-своему, рассказали Мелисса Раппапорт и Линдси Колдуэлл. На мой взгляд, их рассказы создают ощущение правдивости того, что рассказывала Мария о Ренсоме. Проблема в том, что — законом это допускается — судья Мастерс может не позволить им дать показания перед присяжными. — Пэйджит помолчал. — Тогда случившееся с Раппапорт и Колдуэлл будет подобно падению дерева в лесу: никто даже не узнает об этом.
Мур задумчиво произнес:
— Но о них будет знать Кэролайн Мастерс.
— Только на это надежда. — Пэйджит, бросив кусочек хлеба, смотрел, как подхватила его, едва коснувшись воды, чайка. — Если Терри сможет уговорить их, мы попросим Раппапорт и Колдуэлл рассказать обо всем. Шарп будет настаивать, чтобы судья вначале выслушала их в своем кабинете, а потом постарается убедить ее не приобщать к делу их показания. Да и сама судья может вынести такое решение, которое будет неблагоприятно для нас, — например, ни одна женщина не согласится давать подобные показания публично. Но если показания и не будут приобщены к делу, вычеркнуть их из своей памяти судья не сможет. И судья этот — Мастерс, которой решать: быть ли суду.
Мур испытующе смотрел на него.
— Но этого мало.
— Знаю, знаю, но это лишь начало. — Пэйджит вновь сделал паузу. — Даже умнейшие из судей стараются казаться беспристрастными. Если Мастерс отвергнет наше предложение относительно Раппапорт и Колдуэлл, попросим ее о другом. В частности, о постановлении, запрещающем использовать кассету Марии, и о распоряжении, по которому любое использование содержащейся в ней информации будет иметь следствием немедленное прекращение дела. А если и это не получится, есть еще кассета Лауры Чейз. Раньше времени не буду о ней говорить — нет нужды касаться ее без причины. Но, когда дойдет до этого, буду настаивать, что кассета Лауры Чейз имеет такое же отношение к делу, как и кассета Марии, — в ней доказательство сексуальной патологии Марка Ренсома, буду просить, чтобы ее прослушали на открытой сессии суда. Пусть это и затрагивает интересы семьи Кольтов.
Мур присвистнул:
— Все это очень разозлит Шарп.
— Да. Но на это я и рассчитываю.
Одна из чаек устремилась вниз и, не снижая скорости, подхватила хлеб. Мур проследил ее взлет, будто устремленный к солнцу, и повернулся к Терри:
— А я думал, мы не собираемся посягать на ее гордыню.
— Это я так решил, — вмешался Пэйджит. — Не Терри. По какой-то причине Марни Шарп возненавидела меня с первого взгляда. Может быть, это сугубо личное, может быть, она думает, что я помогаю Марии сфабриковать дело об изнасиловании для ее спасения. А это значит: очаровать Шарп мне не удастся, но вместе с тем из душевного равновесия она уже выведена. Мой расчет таков: если действовать правильно, можно заставить ее делать ошибки.
Он повернулся к Муру:
— Мое единственное преимущество в том, что я на нее действую, как красная тряпка на быка. Тогда как в моем отношении к ней — только холодный расчет. Как в математике.
После некоторого раздумья Мур протянул:
— Если ты стремишься довести Шарп до бешенства…
Пэйджит, казалось, был поглощен созерцанием белой полосы городских зданий на горизонте; в лучах послеполуденного солнца она как будто мерцала слабым светом.
— Понимаю, что это риск, — сказал он. — Но других козырей у нас нет. По крайней мере, сможем до суда показать всем, что собой представляет эта Шарп. Кроме того, на предварительном слушании, без присяжных, меньше будет заметно, что я давно не занимался делами об убийстве.
— А что будет, если судья Мастерс поступит по-твоему? Допустим, объявит, что нет необходимости в дальнейшем расследовании. Разве не может окружной прокурор раскопать новые факты и снова привлечь Марию к суду?
— Не исключено. Если обвинение потерпит неудачу из-за недостатка фактов, они смогут сделать новую попытку, как только появятся новые доказательства. Например, кассета. — Пэйджит отхлебнул минеральной воды. — Но когда они появятся, Мария уже уедет. Навсегда.
— Тогда шансы у тебя очень неплохие. Однако если это такой хороший способ, почему же адвокаты им не пользуются?
Пэйджит слегка улыбнулся:
— Они знают лучшие.
— То, что ты предлагаешь, кажется достаточно привлекательным.
— Это страшный риск, Джонни, Кэролайн Мастерс сразу угадала, что мы в отчаянном положении, какой бы вид я на себя ни напускал. Она поняла: разобраться в деле можно, и, если я проиграю, обстоятельства дела будут разобраны так основательно, что, когда придет время присяжных, Шарп буквально распнет нас. А при тех фактах, которые собраны сейчас, я проиграл.
Мур прищурился:
— Если я правильно понял, цель нашего маленького пикника в том, чтобы я почувствовал, как начинает припекать?
— Естественно.
— Другими словами, — медленно проговорил Мур, — вам необходимо настоящее стопроцентное изнасилование. В течение ближайших двух недель.
Пэйджит кивнул:
— Когда-то, где-то Ренсом должен был переступить черту. Проблема в том, что женщины о таких вещах никому не рассказывают.
Мур обернулся к Терри:
— Это так?
Та смотрела себе под ноги.
— Да. Так.
— Тогда единственное, что я могу сделать, — заявил Мур, — попытаться.
Они помолчали.
— Прошу извинить, что говорил об этом столь откровенно. — Голос Пэйджита звучал немного виновато, — но я должен дать судье Мастерс какую-нибудь психологическую зацепку, чтобы она решилась привлечь Раппапорт и Колдуэлл к даче показаний и чтобы таким образом пресса узнала о них. Если я смогу это сделать, возможно, мы выиграем. Не смогу — Марии конец.
И тебе, подумала Терри. И, что самое для тебя главное, — Карло тоже. И снова она восхитилась стоицизмом Пэйджита и почувствовала его тревогу.