Марией овладела оторопь: ей вдруг пришло в голову, что она не понимает, как должно выглядеть отсутствие улик.
— Нет.
— Но можно ли сделать иное предположение — о том, что до выстрела мисс Карелли и мистер Ренсом мирно беседовали?
— Протестую! — Пэйджит встал. — Вопрос неправомерен.
— Протест отклонен.
— Нет. — Низкий, раскатистый голос Монка звучал спокойно. — Не было ничего такого.
Во взгляде Пэйджита было нечто похожее на замешательство.
Глядя на него, Терри тоже испытывала смятение: Монк был опытным свидетелем — он лишь повторял слова Марии, излагал факты, и только. Она не представляла, как Пэйджит может подступиться к нему.
— Прежде чем допрашивать мисс Карелли, — спросил он, — вы направляли ее в больницу?
Какую-то долю секунды Монк размышлял, Терри поняла, что вопрос удивил его. Но ответил он по-прежнему спокойно:
— Нет.
И снова это был ответ опытного свидетеля — он не желал оправдываться, он не старался предугадать, куда клонит Пэйджит.
— Как я понял из вашего заявления, вы не заметили никаких следов борьбы, это так?
Монк опять ответил не сразу.
— По крайней мере, в комнате, — сказал он. — Нет, не заметил.
Обернувшись, Пэйджит посмотрел на Джонни Мура, который стоял теперь в проходе, у стены. Не прошло и минуты, как Мур вытащил в центр зала щит, к щиту была прикреплена огромная фотография Марии Карелли. Возбуждение охватило зал: из-за темного синяка под глазом взгляд ее, казалось, просто кричал о пережитом потрясении. Судья Мастерс перевела взгляд с Марии на ее копию, холеная женщина в зале суда смотрела на своего истерзанного двойника. Контраст был поразительным.
— Узнаете эту фотографию? — спросил Пэйджит.
— Да. — Тон был все таким же размеренным. — Это полицейская фотография, сделанная на месте происшествия. Только увеличенная.
— Именно так выглядела мисс Карелли, когда вы впервые увидели ее?
— Да.
— У нее под глазом синяк, не так ли?
— Да.
— И глаз оплыл?
Монк кивнул:
— Да.
Пэйджит приподнял брови:
— Но ведь вы утверждаете, что следов борьбы не было.
— В комнате не было. Я говорил только это.
Пэйджит смотрел на Монка недоверчивым взглядом.
— В комнате, — повторил он. — А если бы кофейный столик был разломан, она бы уже не предстала перед судом? Или вы обвинили бы ее в хулиганстве, как сейчас обвиняете в убийстве?
Терри вся напряглась.
— Протестую, — отрывисто выкрикнула Шарп. — Единственная цель подобного вопроса — подавить свидетеля морально.
— Протест принимается. — Мастерс обернулась к Пэйджиту: — И даже не пытайтесь задавать этот же вопрос в другом виде. Не делайте больше подобных выпадов ни против свидетеля, ни против суда.
— Извините, Ваша Честь. Впредь я постараюсь избегать полемической остроты. — Пэйджит снова обратился к Монку: — Посмотрите, пожалуйста, на фотографию, инспектор.
Когда Монк обернулся к портрету, Пэйджит отступив назад, встал рядом с ним. Вместе они разглядывали изображение, как два посетителя картинной галереи.
— А как вам кажется, — тоном непринужденной беседы поинтересовался Пэйджит, — нет ли на лице мисс Карелли «следов борьбы»?
— Когда на лице такой синяк, не исключена возможность физического насилия, — согласился Монк.
— Но, по вашему мнению, не исключена и другая возможность?
— Нет. Другой возможности мы не предполагаем. — Это было сказано очень осторожно.
— Но мисс Карелли говорила вам, что Марк Ренсом стал избивать ее, когда она попыталась защищаться.
— Да. Говорила.
— Но вы не направили ее в больницу.
Монк заморгал глазами, Терри поняла, что из-за быстрой смены темы он лишился своей обычной самоуверенности.
— Нет. Но она сказала, что не хочет в больницу.
Не сводя глаз с фотографии, Пэйджит наклонил голову.
— А как вы думаете, то, что сделала эта женщина, закономерно для нее?
Монк обернулся к нему:
— Я полагаю, она могла это сделать, вполне могла.
— Вы врач?
На лице Монка отразилась досада:
— Нет.
— А у вас есть уверенность, что у мисс Карелли не было, например, сотрясения мозга?
— Нет. — У Монка, кажется, впервые появилось желание оправдываться. — Когда мы приехали туда, мисс Карелли была спокойной, говорила вполне членораздельно и сохранила способность разумно мыслить. Синяк, ее лицо вовсе не были так ужасны, как при этом увеличении. А раз она не хотела ехать в больницу, мы не захотели принуждать ее.
— Но вы не захотели и отпустить ее?
— Конечно, нет. — Монк нахмурился. — Она не только убила Марка Ренсома, она была единственным человеком, который знал, что происходило в той комнате.
— Итак, будучи поставлены перед выбором: допрашивать мисс Карелли или доставить ее в больницу, вы выбрали допрос. Верно?
Помешкав, Монк ответил:
— Да.
— Как скоро после вашего прибытия в отель вы начали допрашивать ее?
Монк посмотрел в потолок:
— Примерно через три часа.
— Где проходил допрос?
— В полицейском участке.
— А что до этого вы проделывали с мисс Карелли?
Он задумался.
— Минут сорок она оставалась на месте. В основном это надо было медэксперту.
Пэйджит взглянул на него искоса:
— Чтобы провести кое-какие исследования?
— И для этого.
— Например, взять пробу из-под ногтей?
— Да.
— И еще раз осмотреть царапины на теле?
— Да.
— То есть у вас нашлось время, чтобы обследовать ее в своих целях, но не было времени, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
— Протестую. — Шарп встала. — Заявление свидетеля толкуется неверно. Инспектор уже говорил, что мисс Карелли не захотела ехать в больницу.
— Протест принимается. — Судья снова бросила на адвоката хмурый взгляд. — Придерживайтесь фактов, мистер Пэйджит.
— Непременно, Ваша Честь. — И тут же спросил Монка: — Итак, около двух часов мисс Карелли ждала начала вашего допроса?
— Да.
— И провела это время в отделе убийств?
— Да.
— Одна?
— Да. — Монк помедлил. — Мы ни в чем не ущемляли ее прав, мистер Пэйджит. Что же, я должен был выделить человека, чтобы он развлекал ее разговорами?
Пэйджит внимательно наблюдал за ним.
— Вы упомянули о правах, инспектор… А вы вызвали консультанта по делам об изнасиловании?
— Нет.
— Или врача?
— Нет.
— Позаботились о том, чтобы ее покормили?
— Не знаю. — Монк запнулся. — Кофе ей, кажется, давали.
— С сахаром и сливками, надеюсь. — Пэйджит бросил быстрый взгляд на Кэролайн Мастерс. — Извините, Ваша Честь.
Терри заметила на лице судьи тень улыбки.
— Уважая суд, мистер Пэйджит, ведут себя так, что извиняться не приходится. Продолжайте.
— Благодарю вас. — Он обернулся к Монку: — В тот момент вы знали, сколько времени мисс Карелли провела без сна?
— Нет.
— А без пищи?
— Нет.
— Вы не спрашивали?
Монк поколебался:
— Об этом не спрашивал, нет.
— Вы знали о том, что она избита?
— Она говорила о том, что ее били. Если вы это имеете в виду.
— На мой взгляд, инспектор, здесь тонкая разница. Позвольте мне иначе поставить вопрос. — Сделав паузу, Пэйджит показал на фотографию: — Вы видели этот синяк?
— Да.
— И мисс Карелли, конечно же, сказала вам, что Марк Ренсом пытался изнасиловать ее.
— Да.
— И вы знали, что она застрелила его.
— Да.
— И, судя по обстановке в комнате, можно было заключить, что она и мистер Ренсом пили шампанское.
Пэйджит перевел взгляд с Марии на судью Мастерс, потом снова взглянул на Чарльза Монка.
— Итак, на тот момент, когда вы допрашивали ее, единственной пищей мисс Карелли за последние двенадцать часов — во всяком случае, насколько известно вам — были шампанское и кофе.
— Полагаю, это так.
— И у вас были основания также полагать, что в течение этих двенадцати часов мисс Карелли была избита, подверглась нападению на сексуальной почве и была вынуждена застрелить человека.