— По всей вероятности, у нескольких процентов.
— Никто из них, как вы понимаете, не убил никого по дороге в суд.
Элизабет Шелтон оглядела журналистов, как бы желая убедиться в правдивости этих слов, сказала без улыбки:
— Полагаю, что нет.
— Благодарю вас. Исключив журналистов из числа подозреваемых, я хотел бы вернуться к мисс Карелли. Вы уже согласились со мной, что нейлоновое волокно могло попасть ей под ногти при натягивании колготок. Это вполне возможно, но не исключено и то, что мисс Карелли схватилась за колготки, когда Марк Ренсом пытался стянуть их.
Довольно долго свидетельница просто смотрела на него.
— Да, — проговорила она наконец. — Это возможно.
— И все эти возможности и вероятности лишают основы гипотезу мисс Шарп о том, что мисс Карелли сфабриковала улики.
— Они порождают сомнения в одном элементе гипотезы, — уточнила мисс Шелтон. — Но, кроме отсутствия кожи под ногтями мистера Ренсома, нельзя забывать и об отсутствии семени и о том, что царапины на его ягодицах появились, вне всякого сомнения, после смерти.
Пэйджит кивнул:
— Давайте начнем с семени. Это стопроцентный тест?
— Нет такого теста. Но в подавляющем большинстве случаев эрекция вызывает выделение семени еще до семяизвержения.
— Но не всегда.
— Нет.
— И даже в том случае, если выделения могли быть, ваш тест не дает стопроцентной гарантии?
— Нет. — Шелтон выпрямилась, в ее голосе появились назидательные нотки. — Но вы могли бы заметить, мистер Пэйджит: ваши вопросы возникли из-за того, что вы предположили невероятное наложение ошибок одного теста на ошибки в других. Думаю, наши тесты надежнее, чем вы предполагаете.
Пэйджит помедлил. Он подошел к самой деликатной части допроса. Надо было избежать враждебности эксперта.
— Я не сомневался, — заметил он непринужденно, — в вашем высоком профессионализме. Но вы не сами определяете, каким случаем вам заниматься, а в данном деле большую роль играют косвенные доказательства.
Снова поднялась Шарп:
— Мистер Пэйджит был недоволен тем, что на допросе произносятся речи. Я бы хотела заявить о своем недовольстве. В частности, тем, что единственная цель мистера Пэйджита — нападки на обвинение.
Пэйджит обернулся к ней:
— Моя единственная цель — прояснить некоторые недоразумения. Для этого, я полагаю, надо развести по разные стороны профессиональную компетентность доктора Шелтон и ваш случай.
Судья Мастерс подалась вперед:
— Довольно, мистер Пэйджит. Не отвлекайтесь.
— Благодарю вас, Ваша Честь. — Пэйджит снова обернулся к Шелтон: — Я правильно понимаю, доктор Шелтон: в версии обвинения относительно фабрикации улик большая роль отводится царапинам на ягодицах Марка Ренсома?
Шелтон, подумав, ответила:
— Определенная роль отводится, да. Но я не стала бы переоценивать их значение.
— Но вы допускаете, что могли ошибиться и что царапины появились до смерти Марка Ренсома.
— Да, это возможно. Но, основываясь на том, что нет кровоподтеков и поврежденных капилляров, я делаю вывод, что царапины появились после смерти мистера Ренсома.
Пэйджит взглянул на нее:
— А вам известно, доктор Шелтон, какие процедуры проделывают санитары, прибыв по вызову?
— Да, известно.
— И в округе Сан-Франциско они всегда проделывают одну и ту же процедуру, как только прибывают на место происшествия?
— Да. Если положение тела и другие признаки не доказывают, что человек несомненно мертв, санитары обязаны сделать попытку оживить ее или его. Они должны проверить, в частности, есть ли сердцебиение.
— И они проделывали это с Марком Ренсомом?
— Насколько я понимаю, да. У Марка Ренсома была только одна рана, значит, они могли подумать, что он еще жив.
— То есть они должны были проверить, бьется ли сердце Марка Ренсома?
— Да, среди прочего.
Лицо Пэйджита выразило удивление:
— Но, когда вы обследовали мистера Ренсома, разве он не лежал лицом вниз?
— Да. — Шелтон задумалась. — Как я понимаю, они его переворачивали. Но как только определили, что мистер Ренсом мертв, они вернули его в прежнее положение.
Пэйджит кивнул.
— Другими словами, они находят его лежащим на животе, переворачивают на спину, потом снова на живот. Правильно?
— Так мне это представляется. Оставляют его в не очень изящной позе.
— Проделывая все это, они должны были касаться тела руками?
Глаза врача сузились.
— Да.
— Тела человека, который, согласно вашему отчету, весил около двухсот двадцати пяти фунтов.
— Да, такой у него вес.
— И все это они делают довольно быстро, так ведь?
— Должны. Ведь предполагается, что жертва может оказаться живой.
Пэйджит помолчал, перевел взгляд с напряженно слушавшей Кэролайн Мастерс на Элизабет Шелтон.
— А не могло получиться так, — мягко спросил он, — что санитары нанесли царапины на ягодицы мистера Ренсома?
Какое-то мгновение женщина не отрываясь смотрела на него. Стояла тишина, потом она наконец кивнула. Казалось, это был не ответ на вопрос Пэйджита, а жест восхищения.
— Да. Не знаю, насколько это вероятно, но это возможно.
— И, честно говоря, ведь существование такой возможности делает несостоятельной гипотезу мисс Шарп, которую она вам предложила?
— Кстати, — доктор Шелтон заговорила тихо, адресуясь к одному Пэйджиту, — если Марк Ренсом оцарапал Марию Карелли, а санитары оцарапали Марка Ренсома, чья же кожа была под ногтями Марии Карелли?
Истина была столь бесспорна и высказана с такой искренностью, что Пэйджит почувствовал, как все результаты его стараний сведены на нет. И без гудения зала он знал, какой урон она нанесла ему. И был даже благодарен залу за эту реакцию, дававшую ему время на размышление.
Ударил молоток судьи Мастерс.
— Мистер Пэйджит, — осведомилась она. — У вас есть еще вопросы?
— Несколько, — небрежно бросил он. — Вы назвали две причины появления кожи под ногтями мисс Карелли. Первая: она царапала мистера Ренсома, что, как вы полагаете, произошло после его смерти, хотя могло быть и наоборот. Правильно?
— Да.
— И вы считаете, что, фабрикуя улики, мисс Карелли могла сама расцарапать себя.
— Да.
— А нет ли третьей причины?
Шелтон бросила на него осторожный взгляд:
— Например?
Пэйджит прошел вперед.
— Мисс Карелли могла расцарапать себе бедро, защищаясь от изнасилования — стараясь не позволить стянуть с себя колготки.
Мисс Шелтон нахмурилась, опустив взгляд. Пэйджит почувствовал, что она вновь перебирает обстоятельства происшествия, но не для того, чтобы ответить на его вопрос, а для того, чтобы найти для себя честный выход. Наконец она подняла на него глаза и тихо сказала:
— Да, могло быть и так.
Пэйджит почувствовал, что камень упал с души.
— Спасибо, доктор, — отозвался он. — Это все, что я хотел узнать.
Она кивнула, слегка улыбнулась, и Пэйджит сел на свое место.
А Шарп была уже на ногах.
— Кое-что из сказанного вами, доктор Шелтон, наводит меня на размышления. Причина этого в том — я повторю сказанное, — что вопросы защиты возникли в результате предположения невероятного совпадения ошибок в разных тестах. Что вы думаете об этом?
С минуту та размышляла:
— Я и хотела сказать: оправдание мисс Карелли возможно лишь в случае, если выявится, что несколько тестов было проделано небрежно, были сделаны неверные выводы из некоторых посылок и все это к тому же совпало.
Шарп кивнула:
— В частности, это относится к тестам, которые не обнаружили кожу под ногтями мистера Ренсома.
— Да, — подтвердила мисс Шелтон и поправила себя: — Хотя нередки случаи, что кожу не находят.
Шарп нахмурилась, тон ее стал язвительным:
— И нужно, чтобы тесты не обнаружили следов сексуального возбуждения.
— Да.
— А на руках мистера Ренсома не должно обнаружиться порохового нагара, хотя мисс Карелли заявила, что была борьба за пистолет.
— Да.
— А еще он должен отпрянуть назад в момент, когда она стреляла в него.