Агилар кивнул с выражением лица, какое бывает у доброжелательного и уверенного в себе работника сферы обслуживания, когда он общается с клиентом.
— Доброе утро, сэр.
— Было утро, — неожиданно спросил Пэйджит, — или день, когда вы пришли в номер Ренсома?
Агилар прищурился:
— Утро, мне кажется. Позднее утро.
— И в тот день вы работали с семи до пяти, верно?
— Я всегда в эту смену работаю.
— На нее приходятся завтрак, ленч и ранний обед, правильно?
— Да.
Пэйджит пытливо посмотрел на него:
— А у вас есть представление о том, сколько комнат вы в тот день посетили?
— Нет.
— Много?
Агилар наморщил лоб:
— Порядочно.
— Если я скажу, что мы просмотрели все счета с вашим именем и насчитали их сорок три, покажется вам это невероятным?
— Нет. Я был все время занят — такое количество вполне могло быть.
— Вы можете описать постояльцев других номеров, кроме номера мистера Ренсома, которых вы обслуживали в тот день?
— Нет. — Агилар помедлил. — Потом было много других. Я, знаете ли, об этом сразу сказал полиции.
— Но вы разговаривали и с моим помощником, Джонни Муром, два дня спустя. Так ведь?
— Я помню мистера Мура. Да.
— И вы, видимо, помните, что он задавал вам вопрос, который я только что задал: можете ли вы назвать еще кого-нибудь из тех, кого вы обслуживали в тот день?
— Помню. Да, задавал.
— И ответ был тот же самый — больше вы никого не напомнили.
Агилар скрестил руки на груди.
— Да, не запомнил. Эти были знаменитостями.
Пэйджит подошел к нему ближе, игнорируя последнее замечание.
— А вы не помните, — мягко спросил он, — у кого были опущены или подняты шторы?
У Агилара был уже несчастный вид.
— Нет, — пробормотал он. — Я помню только комнату мистера Ренсома.
Пэйджит сказал, как будто его внезапно озарило:
— Потому что вы вспомнили, как смотрели оттуда на Беркли.
Агилар подался вперед, как бы в стремлении ухватиться за подсказку Пэйджита.
— Верно!
— А у вас такая привычка — смотреть на Беркли? Вы всегда смотрите, когда есть возможность?
— Когда я вспоминаю о нем. — Агилар улыбнулся. — Из того дома, где я живу, вид не такой клевый.
Пэйджит улыбнулся в ответ.
— А вы случайно не вспомните, — любезно спросил он, — сколько комнат на десятом этаже и выше с видом на Беркли вы посетили в тот день?
Агилар уставился на него:
— Нет.
— Двенадцать комнат, — равнодушным голосом непререкаемого авторитета произнес Пэйджит. — И три номера люкс. Все с видом на Беркли. Реальные цифры, на ваш взгляд?
Агилар помолчал, уставившись на него обиженным, подозрительным взглядом.
— Может быть.
— У вас был ностальгический день, — заметил Пэйджит.
— Ваша Честь, — выкрикнула Шарп. — Вопрос неправомерен, не по существу.
— Неправомерен, — согласилась судья Мастерс. — Не по существу. Продолжайте, мистер Пэйджит.
Пэйджит отметил про себя, что вид у судьи не рассерженный.
— А вы твердо уверены, — спросил он Агилара, — что окна у мистера Ренсома не были зашторены?
— Да.
— Из-за того, что это одна из пятнадцати комнат с живописным видом на Беркли, в которых вы побывали?
— Нет, — возразил Агилар упрямым голосом. — Из-за мисс Карелли.
— Мисс Карелли, — протянул Пэйджит. — Похоже, она полностью завладела вашим воображением.
Последние три слова были сказаны крайне язвительно. Он заметил, что это не ускользнуло от внимания Кэролайн Мастерс: на ее лице появилась и тут же исчезла легкая улыбка. Но Агилар не уловил издевки.
— Да, — согласился он, — мне она запомнилась.
— А долго вы были в той комнате, мистер Агилар?
— Не могу вспомнить.
— Но вы же привыкли — войти и тут же выйти из комнаты?
— Да. Люди не любят, когда нарушают их уединение.
— И все, что вам нужно было сделать тогда, это поставить ведерко со льдом и два бокала, верно ведь?
— И чтобы мистер Ренсом подписал счет.
— Несложная работа, правильно?
— Можно так сказать.
— И то, что вы говорили мистеру Муру, что пробыли в номере примерно полторы минуты, сейчас у вас протеста не вызывает?
Агилар помолчал.
— Думаю, что так, — буркнул он наконец.
— Значит, ваши сегодняшние показания основаны на каких-то девяноста секундах пребывания в одном из сорока трех номеров, которые вы посетили в тот день. Так?
Агилар упрямо поджал губы.
— Я помню все, что видел.
— И вы уверены, что заметили спокойный и непринужденный вид мисс Карелли?
— Да. Было заметно, что ей хорошо с мистером Ренсомом.
Пэйджит внимательно рассматривал его.
— Они говорили что-нибудь друг другу?
— Нет, насколько я помню.
— Или вам говорили что-либо друг о друге?
— Нет. Не говорили.
— Касались друг друга?
— Нет.
— И даже не улыбались друг другу?
— Нет.
— Иными словами, каждый из них говорил только с вами, улыбался только вам, и тем не менее вы сделали заключение, что им было приятно друг с другом.
— Мистер Ренсом заказал шампанское, сэр. — Агилар сделал паузу. — А потом подмигнул мне.
Пэйджит улыбнулся:
— А вам не кажется, мистер Агилар, что вы просто понравились ему?
Смех прокатился по залу. Агилар был взбешен.
— Конечно, нет.
— Правда? Но ведь вас-то он приласкал?
— Он похлопал меня по спине.
Пэйджит покачал головой:
— Меня там не было, мистер Агилар, но ваш рассказ произвел на меня впечатление. Похоже, что за эти девяносто секунд вы немало обрели и свершили.
Зал взорвался смехом. Шарп мгновенно вскочила:
— Протестую, Ваша Честь. Мистер Пэйджит издевается над свидетелем.
— В самом деле? — спросила ее судья Мастерс. — Но ведь на основании его показаний вы установили, что в течение каких-то двух минут мистер Агилар обслужил клиентов, составил определенное мнение о состоянии мисс Карелли, успел заметить, в каком положении находятся шторы, оживил воспоминания детства, высказал свой взгляд на литературу, установил приятельские отношения с мистером Ренсомом. Я с удовольствием узнала бы, что произошло и в других сорока двух комнатах.
Пэйджит поймал себя на том, что смеется вместе со всеми. Марни ждала, пока смех не утих.
— Было бы неправильно, Ваша Честь, только к этому свести показания свидетеля. При этом упускаются из виду два центральных момента: когда мисс Карелли пришла в номер, шторы были подняты, а когда мистер Агилар уходил из номера, она просила его обеспечить им уединение.
Кэролайн Мастерс кивнула:
— Восхищаясь способностями мистера Агилара в толковании разного рода фактов и явлений, я совсем забыла сказать, что поддерживаю ваш протест. — Она обернулась к Пэйджиту. — Я поняла вашу точку зрения, мистер Пэйджит: взгляд этого свидетеля на взаимоотношения мистера Ренсома и мисс Карелли основывается на домыслах. У вас что-нибудь еще?
Пэйджит молчал, разочарованный: вмешательство судьи Мастерс, каким бы доброжелательным по отношению к нему оно ни казалось, спасло свидетеля от сокрушительного разгрома. Теперь он вынужден был перейти к самому трудному моменту допроса.
— Помнится, вы показали, что мисс Карелли просила вывесить табличку с просьбой не беспокоить…
Энергичный кивок:
— Именно так.
— А вы уверены, что не Марк Ренсом просил вас об этом?
— Уверен.
Ответ Пэйджиту совсем не понравился.
— Почему вы уверены?
— Потому что мне это в память врезалось — подмигивание мистера Ренсома и просьба мисс Карелли. Было видно, что он понимал, что к этому дело идет и она тоже хочет этого.
Пэйджит, чувствуя, что земля уходит у него из-под ног, задал уточняющий вопрос, чтобы хоть как-то сгладить впечатление от слов официанта:
— Понимал, что дело идет к чему?
— Вы знаете. — У Агилара был смущенный вид. — К половым сношениям, что тут еще понимать?
Пэйджит притворился негодующим:
— Вы полагаете, мистер Агилар, что всякое общение мужчины и женщины наедине не обходится без секса?