Мне не поверили или просто не хотели тратить время на дальнейшие разговоры. Тот воин, что находился ближе всего ко мне, замахнулся копьём для пронзающего удара. Из-под земли тут же поднялась стена тугой воды, принимая удар на себя. В ту же секунду в воздухе сбоку образовалось моё новое метательное оружие — шакрам из эликсирной воды с каймой-острием из Истинного Льда.
Гудя и оставляя светящийся шлейф, диск совершил короткое движение — словно качнулся маятником, но этого хватило, чтобы впечатлить всех присутствующих, в том числе и меня. Верхнюю часть туловища всадника, что осмелился атаковать первым, разрубило на две половинки. Его тело, разбрасывая кровавые брызги и ошметки внутренностей, повалилось набок и удержалось в седле только благодаря ногам, запутавшимся в стременах. Конь под убитым истошно заржал, вскочил на дыбы, а остальные кочевники инстинктивно отпрянули, впечатлённые столь стремительной расправой.
— Ойя! — выкрикнуло сразу несколько голосов. — Это ойя!
Я уже развернул шакрам в сторону самого ближайшего воина и готовился запустить его, когда услышал громкий окрик:
— Остановись, шу-э! — прокричал всё тот же воин с синей ленточкой на копье. — Мы не враги тебе.
Я опустил стену воды, окружавшую меня сплошным кольцом, до уровня пояса и вопросительно взглянул на говорившего.
— Излагай.
— Мы просим тебя разделить с нами хлеб и тяготы пути, — ритуально произнёс он.
Догадываюсь, что это может означать. Все остальные кочевники вдруг разом опустили копья и приняли расслабленную позу.
— Я принимаю твоё предложение, — кивнул я, надеясь, что мои слова будут приняты в качестве подобающего ответа на прозвучавшее приглашение. Чуть позже я узнал, что отвечать следует аналогично: «Я преломлю с тобой хлеб и разделю тяготы пути». Но и мой ответ был принят. Кочевники перестали проявлять враждебность, но внимательного взгляда не отводили.
— Мы дальние потомки потомков тех самых Са’эри, — уже на обустроенном привале начал рассказывать тот самый мужчина, на древке копья которого красовалась синяя лента.
— Каких Са’эри конкретно? — тут же напрягся я.
Запросто ведь может оказаться, что они потомки именно М’ер и не очень жалуют Шу. Но что-то мне подсказывало, что всё как раз наоборот, в чём поспешил меня уверить сам Виал — так звали этого мужчину.
— Тех самых. Познавших Жизнь. Шу-Са’эри. Именно на просторах нашей земли была поставлена финальная точка в порабощении Эреду темными ойя. Но победа не досталась м’ер так легко, как они об этом говорят. О той битве сохранилось множество легенд. А доказательств — ещё больше. Одна Ледяная Купель чего стоит. Ты идёшь к ней?
— Ледяная Купель? Что это?
— Клетка, тюрьма, место заточения или погребения. Сейчас точно и не скажешь. Странно, что столь могучий шу-э не знает про неё. Каждый уважающий себя ойя хоть раз пытался разгадать тайны Купели или просто взглянуть на неё.
— Я очень издалека, — начал оправдываться я. — Настолько издалека, что про Бесконечные Степи услышал всего чуть больше недели назад. Расскажешь?
— Отчего же нет? — пожал плечами Виал. — Расскажу, но сначала следовало бы перекусить. Переход отнял слишком много сил.
Обед у кочевников был нехитрым. Наверное, как и у всех кочевников всех миров — вяленое мясо и черствые лепешки. На самом деле, из рассказа Виала я узнал, что кочевниками они вовсе не являлись. Хурриты (самоназвание) жили отдельными общинами и, как правило, селились на постоянной основе на одном месте. У них даже имелась неформальная столица — Уту. Не тот великий Уту — столица империи Шу-Эреду, а жалкое его подобие, заново основанное выжившими людьми после апокалиптической войны Са’эри.
— Са’эри не скупились на использование силы. Что те, что другие, — после трапезы рассказывал Виал. — Легенды говорят, что сам Эреду страдал от явленной разом мощи. Четверо Изначальных М’ер против одной Истинной Шу — Бессмертной Матери. Очевидно, что силы были неравны. Нинту-ойя пала, но, если верить легендам, смогла забрать с собой жизнь Изначального и закляла на вечное заточение в Ледяной Купели еще одного темного. Достойная смерть даже для Шу.
— Но это вам не помогло…
— Не помогло. К тому времени Эреду уже изменился, и Бескрайние Степи — это шрам на его теле. Не осталось сильных ойя в этом мире. Они все пали в той войне. Ты пойдешь к Купели?
— Вы каждому встречному ойя предлагаете идти к Купели? — с подозрением спросил я.
— Не каждому. Только тем, кого не удалось убить сразу, — откровенно ответил он, не отводя от меня пристального взгляда. — Путевые Камни — тайна нашего народа. Только шу-э или очень сильные ойя могут выйти к ним. Те, кого манит сама Ледяная Купель. И мы не вправе препятствовать этому зову.