Огромный зиккурат в виде четырехсторонней башни-пирамиды, составленный из прямоугольных террас, поставленных друг на друга.
Так где же здесь купель, спросите вы? Вот и я не знаю где она, и почему это место так назвали.
Зиккурат был полностью покрыт толстой коркой Истинного Льда, и не просто жалкой подделкой, что способен создавать я, а настоящим — темно-синего, почти черного цвета. А паром, исходящим от этого льда, чадило густым и тягучим дымом, словно от горящего мазута.
Но и это не все. Вокруг зиккурата, на расстоянии нескольких десятков метров, находилась область, усыпанная парящими в воздухе осколками произвольной формы из того же Истинного Льда. Осколки висели практически неподвижно, лишь изредка покачиваясь в воздухе и издавая причудливый и чистейший звон. Пройти к зиккурату не представлялось возможным — частички плазма-льда находились слишком близко друг к другу. Эдакая непреодолимая преграда для любого существа, причем в обе стороны. Если внутри постройки был кто-то, то и выбраться он не мог. Подозреваю, что те двое выживших м’ер из четырех, которые схлестнулись здесь с Бессмертной Матерью, даже не пытались развеять подобное. Возможно, могли, но отчего-то не стали этого делать. Значит спасать уже было некого, или незачем.
Но что делать мне? Вот я пришел, стою тут и глазею на это чудо двухтысячелетней давности, но что делать дальше? Обидно вот так стоять и смотреть.
— Ты знаешь чего-то такого про это место, о чем не любят говорить в массах? — задал я вопрос проводнику, но ответа не получил. Повернулся и не обнаружил Ирта позади. Огляделся, но так его нигде не заметил.
Только хотел было выругаться, как услышал сразу два шепота.
— Наконец-то они привели достойного, — прозвучал пробирающий до мурашек женский голос. Он был какой-то холодный, неживой и очень страшный. Волосы сразу встали дыбом.
— Беги, глупец, — раздался второй голос, определенно мужской — усталый, нет, скорее измученный. — Или помоги мне. Тебе одному с ней не справиться.
Погодите-ка. Это и есть Вечная Матерь из народа Шу, и заточенный ею м’ер? Как-то не вяжется одно с другим.
Я сделал два шага назад и приготовился активировать все скрипты, включая Термобарический Барьер, переименованный мною в Выжигатель. Но, к моему счастью, пока ничего страшного не произошло.
— Кто ты, ойя? — раздался все тот же измученный мужской голос.
— Аа-а… Дубрав… то есть Энки… — вовремя спохватился я. Называть свое настоящее имя могучему и условно враждебному существу было бы верхом глупости.
— Энки⁈ — кажется, удивился собеседник. — Разве ты смог переродиться, Эа?
— Я не Эа!
— Да, ты не он, — разочарованно произнес голос. — Но ты и не Энки. Я видел, как Могучая Тиамат медленно пожирала его тело, и даже все воды Ишнуна не помогли ему избежать страшной участи. Зачем ты здесь, маленький глупый ойя, назвавшийся именем великого Эа?
На этот вопрос я не успел ответить. Вокруг меня началось какое-то мельтешение, и уже через пару мгновений завеса из осколков парящего плазма-льда дернулась и расступилась спереди, но полностью заволокла путь к отступлению, образовав выступ из общего барьера.
— Глупец, — снова раздался разочарованный мужской шепот.
А вот сейчас стало страшно по-настоящему. Я задействовал восприятие на максимум, пытаясь перехватить управление плазма-льдом, но, кроме ощущения его присутствия, больше ничего не почувствовал. Чья-то более могучая воля цепко держала управление парящими осколками. Полукольцо плазма-льда начало сужаться вокруг, оставляя мне только одно свободное направление. Меня подгоняли в сторону зиккурата, прямо к его ступеням.
Выбора не было, поэтому я поторопился, потому что от соприкосновения с горящим льдом уже начала дымиться моя одежда.
— Покорись, маленький Шу, — произнес все тот же мертвенно-холодный женский голос. — Не противься судьбе.
Было и страшно, и интересно одновременно. Если меня еще не убили, значит, хотят что-то показать или рассказать. Только поэтому я все еще не оказывал серьезного сопротивления. Но в душе понимал, что, скорее всего, это конец. Маловероятно, что я смогу противопоставить что-то чародейке, способной использовать настолько концентрированный плазма-лед. Он, кажется, сжигал даже сам воздух. Было действительно тяжело дышать в непосредственной близости к нему.
Я снова попытался перехватить управление плазма-льдом, но на этот раз сконцентрировался всего на одном осколке.