— Мой путь продолжится завтра, — объявил я за очередным ужином. — Я благодарен вам, хозяева, за гостеприимство и радушие, которое вы оказали заблудившемуся шу-э. Примите от меня в качестве благодарности эти скромные дары.
Я вывалил на стол восемь клыков измененных лисиц, из которых могут выйти очень даже неплохие ножи или наконечники для копий. Следом вытащил несколько подобранных в зиккурате золотых украшений, в том числе и кольцо убитой мною хозяйки, предварительно отколупав от него красный кристалл-Векс.
Кто действительно остался доволен дарами, так это Анур и Ишим. Они сразу оценили измененную кость и, подхватив все клыки, радостно отправились к точильному камню. Золотой браслет, цепочка и колечко без камня ушли в пользу Герры — жены Анура. А вот Аюку, кажется, совсем не интересовали побрякушки. Узнав эту новость, она тут же расплакалась и убежала в другой конец дома. Я прекрасно понимал причину такого поведения, как, впрочем, понимали все остальные члены семьи. Девушка влюбилась в шу-э, и я ничем ей не мог помочь. Пытаться поговорить было бессмысленно, она не поймет. Любовь не приемлет аргументов, любовь — это прежде всего чувства, порой странные и необъяснимые. Недаром ведь говорят: «любовь зла, полюбишь и козла».
Если мелкие братья и сестры Аюки лишь посмеялись, то ее мать только горестно вздохнула и пожала плечами.
Утром провожали меня всем хутором. Не успел я покинуть территорию, огражденную частоколом, когда раздался свист. Я огляделся. В сторону скромного поселения двигался весьма крупный отряд гырхов.
— Шу-э! — раздался встревоженный окрик Анура. — Вернись и не вмешивайся, если тебе дорога жизнь.
Это он меня пугает что ли? Каким-то сборищем гоблинов?
«А ну-ка пустите меня к ним». — подумал я разворачиваясь обратно.
В поселении началась подготовительная суета. Напуганные дети немедленно были отправлены в погреб, а Анур, Ишим и все остальные взрослые двух семей, проживающие на территории поселения, высыпали во двор с копьями и топорами. В небе тут же появились степные кречеты, которые разлетелись в разные стороны с посланием для соседних поселений изгнанников.
На лицах суетящихся вокруг меня людей читалась тревога и даже нешуточный испуг. Да, отряд был действительно внушительный, но не настолько, чтобы представлять опасность для одаренного моего ранга. Всего лишь около сотни серокожих коротышек, вооруженных чем попало. Сброд.
Мужчины всех семей тут же собрались на совет, на который пригласили и меня. Лица присутствующих были напряжены до предела.
— Анур! — подал голос один из мужчин, бородатый, низенький, но коренастый представитель кочевников. — Гырхов много. Предлагаю не высовываться за частокол, пока не подойдет подмога.
— Без тебя знаю, Таир, — огрызнулся Анур. — Всех детей и женщин собрать в одном месте. Так их проще будет защищать в случае прорыва стены.
Кто-то из мужчин взглянул на мое расслабленное и слегка растерянное лицо, совсем не подходящее для нынешней ситуации.
— Анур, твой шу-э собирается нам помогать?
— Сам спроси у него, — ответил отец Ишима. Присутствующие посмотрели в мою сторону, и в их взгляде читалась просьба. Нет, мольба о помощи.
— Не понимаю я вашу суету, — совершенно буднично произнес я. — Давайте я просто выйду и прикончу их всех? Как вам такая идея?
Испуг на лицах людей сменился удивлением на грани ошеломления. Они так и застыли с разинутыми ртами и расширенными глазами.
— Он это серьезно? — спросил кто-то.
— Даже и не знаю, — ответил Анур.
Глава 18
Вот сейчас стало даже немного обидно. Что они там себе удумали? Что шу-э могут только рыбу ловить и огороды поливать?
— Ты уверен в своих силах, шу-э? — осторожно спросил Анур, явно не разделяя моей уверенности.
— Абсолютно, — кивнул я. — Только мне нужно знать: вы будете с ними договариваться, или мне уже можно начинать их истреблять?
— Их слишком много, чтобы они желали переговоров и опасались потерь. Знакомая тактика: меньше выживших — больше добычи.
— Тогда я пошел, — пожал я плечами. — Отодвиньте острог. Вам нечего бояться.
Выйдя за периметр частокола, я даже не стал оборачиваться, но спиной чувствовал взгляды жителей хутора. На их лицах наверняка читалась целая гамма эмоций и чувств — от удивления до недоверия.
Завидев идущего навстречу одинокого человека, гырхи весело заулюлюкали и прибавили ходу. Кажется, во мне они увидели аперитив перед плотным обедом. Что ж, разочарую их немного.