— Входная пошлина для неграждан равняется одному са-ту, — произнёс он, всё-таки решив меня пропустить.
— А это сколько? — задал я вопрос, выудив из скрипт-хранилища одну серебряную монетку и протянув стражнику. — Этого хватит?
— Вполне, — в глазах мужчины на короткое мгновение вспыхнул алчный блеск. — Проходи.
Я был уверен, что заплатил гораздо больше положенной стоимости, но мне было всё равно. Пусть выпьют за моё здоровье после тяжёлого дежурства. Но зато стало понятно, почему внутренний город не наводнили люди с окраин Маррада. Какой бедняк станет платить за вход? Да и, как я понял, не каждого пустят во внутрь.
«Совсем другое дело», — подумал я, оглядываясь вокруг. — «Ни в какое сравнение».
Разительный контраст. Внутренний город настолько сильно отличался от внешнего, что диву даёшься. Словно два разных мира, разделённых лишь каменной стеной. Нищета снаружи и Процветание внутри — по-другому и не назвать.
Дороги, покрытые аккуратной цветастой брусчаткой, клумбы с пышными цветами, палисадники и даже фонарные столбы вдоль улиц. Уже не знаю, чем их разжигают, но только их наличие уже о многом говорило. А дома — это отдельная тема: двух и трёхэтажные поместья с жёлтой отделкой стен и красной черепицей. Видимо, здесь существовал какой-то закон, позволяющий строить дома только в этих тонах, отчего город выглядел гармонично и целостно, даже с учётом разношерстных зданий, но выполненных в одном цветовом стиле. Улочки были аккуратными и чистыми, правда, узенькими — две кареты едва разъедутся.
Первым делом нашёл гостиницу, снял комнатушку. Цены были приемлемыми, а люди приветливыми, не в пример бандитам с трущоб. Помылся, вкусно и сытно поел и с болью в сердце отказался от навязываемых услуг в виде барышень с весьма соблазнительными личиками и фигурами.
— Может, юноша желает чего-то… более экстравагантного? — лукаво улыбнулась дородная дама, видимо, являющаяся управительницей гостиницы. — У нас очень большой выбор…
— Нет, у юноши всё в порядке с предпочтениями, — поспешил заверить я её. — Просто пока не время.
«И ведь придётся доказывать свои слова на деле», — совершенно без стыда подумал я. — «Подумает ещё невесть чего обо мне».
Глава 20
Человеческий силуэт в просторном плаще с накинутым на голову капюшоном долго стоял на одном месте. Со стороны могло показаться, что это недвижимая статуя, но едва заметное движение полы его одеяния уверяло в обратном. Внимательный взгляд замершего существа был устремлен под ноги, где валялась изрубленная на кусочки голова женщины — некогда знакомой и люто ненавидимой им.
— Господин… — из темного угла помещения зиккурата послышался зловещий шепот. — Я нашел его, господин.
Человек в плаще неохотно оторвал взгляд от останков и направился в нужную сторону. Даже несмотря на полную темноту, названный господином прекрасно видел, словно днем. Его глаза, как, вероятно, и тело, были давно изменены. Нет — Вознесены!
Быстрый взгляд, брошенный на стену, о многом мог рассказать, но еще лучше это сделает Ищейка.
— Что здесь произошло? — властно спросил господин.
— Здесь был бой, господин, — существо с темно-синей кожей, татуированной шрамами, совершило медленный глубокий вдох, словно было способно по запаху определить события недавно произошедшие в этом месте. — Шу против Шу.
— Между Шу? — в голосе господина прорезалось удивление.
— Это так, господин. Взгляни вот сюда. Здесь насмерть бились Шу. Древний Лед против Сверх-Воды.
Человек в плаще взглянул на указываемое место, и если у него были какие-то сомнения, то они мигом улетучились. Зачарованный камень в том месте был глубоко выжжен — ровно по кругу, словно по нему прошлись магическим резаком, а стены вокруг были выщерблены от применения Истинного Льда в немыслимых количествах.
Увиденное заставило человека в плаще задуматься. Кто мог быть здесь? Кто мог преодолеть преграду, воздвигнутую Арканой, и убить бессмертную хозяйку Купели?
«Ашшур, Энзу, Нисаба, Нинурта, Адад» — перебирал он в голове имена самых могущественнейших Шу. — «Анну, Энлиль, Мар’дук, Энки… Последние четверо были достаточно могущественными, чтобы свободно использовать Сверх-Воду, но…»
Но Энлиля сжег Вечной Тьмой сам отец Нергал. Могучая Тиамат пожрала Великого Эа, а Мудрейший Шу Мар’дук добровольно отрекся от жизни.
«А Анну убил лично я» — не без удовольствия вспомнил он и тут же отвлекся от приятных мыслей, властно бросив прислужнику: — Что делал выживший?