Вода… вода… ВОДА! Она была везде, я снова чувствовал ее и немедленно желал использовать. Из скрипт-хранилища первым делом появился шприц-тюбик эликсира Насыщения, еще тот, из запасов, оставшихся с родного мира. Поток тугой воды, созданный на пределе возможностей, поднял в воздух свалившийся к ногам тюбик и поднес его ко рту. Я запихал этот тюбик в рот полностью и уже там, практически теряя сознание, сжал его остатками зубов, деснами и нёбом, выдавливая драгоценную жидкость, заглатывая все до капли.
Секунда, две, три. Пустой желудок словно чувствовал, что от его скорых действий зависит жизнь владельца. Он, кажется, пропустил ту стадию, когда необходимо начать выделять желудочный сок, а скорее всего, попросту было не из чего производить его. Все остальные органы подхватили эстафету скорости, а кишечник, как сумасшедший, за какие-то секунды всосал содержимое тюбика. Кровь тоже не подвела, она немедленно разнесла питательные вещества в самые необходимые места. Шкала сил дернулась и медленно, но двинулась вверх. Мысленной командой я вытащил сразу три тюбика — второе Насыщение, Восстановления сил и Регенерации.
Шкала уверенно заполнялась. Силы стремительно возвращались. Пора освободиться. Пора мстить.
***
Секаторша-мучительница последнее время находилась в предельно раздраженном состоянии. Мало того что узник, на вид молодой и сильный, оказался редкостным слабаком и за каких-то три месяца полностью сдулся, так еще в последние две недели в поместье происходит непойми что. Стало заметно холодно, причем настолько, что даже несмотря на еще не пришедшую зиму, приходилось круглосуточно топить камин в жилых помещениях. А в самой тюрьме все остальные узники уже неделю как насмерть околели. Их окоченевшие трупы пришлось практически выдалбливать из толстой ледяной корки.
«А ведь у меня были на него планы», — не без досады думала она. — «Я ведь хотела его. Сильный ойя, симпатичный и молодой, от такого и понести было не грех».
Секаторша очень боялась собственной старости. Боялась, что некому будет защитить ее, когда она одряблеет и не сможет твердо держать любимую плеть. Долго и придирчиво искала достойного отца своему ребенку, и вроде нашла… но не успела.
«Дура! Старая дура», — ругала она себя. — «Что мешало трахнуть его, пока он был в тонусе? Сейчас ему уже никакие эликсиры не помогут. Разве что те, которые продает эм-Ферсу, но таких денег у меня нет, а Абгаль золото для этого не даст».
Более того, Итур эм-Абгаль распорядился немедленно убить пленника и сразу вернуть сатрапу Комплект Усмирения, и именно для этого секаторша сейчас спускалась в тюрьму. Неохотно спускалась.
Было очень холодно и почему-то страшно. Женщина никак не могла понять, чего она боится, но страх и холод нарастали с каждой пройденной ступенькой. Отчего-то вспомнился сияющий зловещей бирюзой единственный глаз того странного шу-э. Странного и сильного. Шу-э, который убил не только сына Абгаля, но и целого эдат.
Зубы секаторши застучали от холода. Или все же от страха? Она никак не могла избавиться от навязчивого чувства опасности, но определить, откуда оно исходит, также не могла.
Минуту стояла перед дверью камеры, но все же взяла себя в руки, отодвинула засов и вошла внутрь. Вытащив кинжал, она сделала шаг в сторону прикованного и обмякшего пленника, но в следующее мгновение произошло что-то очень странное. Парень вдруг резко встал, с рук на каменный пол бесформенными обломками посыпались фрагменты рунных оков, а после он сбросил и Нимб Набу рассечённый надвое. Взгляд единственного глаза, сияющего бирюзой, источал столько ненависти, что от подступившего страха секаторшу мгновенно парализовало. За ее спиной раздался хруст материализовавшего льда, который наверняка отсек возможность бегства.
Сила! Сила была повсюду. Чужая, грозная, необъятная. Она давила, требовала преклонения, трепета и внушала бесконечный неконтролируемый страх. Огонек ничтожного дара, что был доступен женщине, являл сейчас собой каплю, окруженную целым океаном безграничной мощи. Противопоставить что-то вырвавшейся из юноши силе не сможет никто. Никто в этом мире.
«Разве может человек быть настолько могучим?» — против собственной воли подумала она. — «И человек ли это?».
— Где Абгаль? — хрипло произнес юноша. Повалившуюся на колени секаторшу сковало ледяной коркой, поднимая на ноги.