Ледяной кол медленно с хрустом поднимался из пола, и злобная палачиха поняла, что ее ждет. Она заскулила и начала судорожно дергаться, пытаясь вырваться из пут, намертво сковавших ее ноги по самые колени.
На жалость не было даже намека. Людям свойственно проявлять ее, когда твое превосходство столь очевидно, что великодушие часто напоминает о себе.
«Нет, не сейчас. Эта тварь заслужила подобную участь. Как и ее хозяин. Как и все его семейство. И эм-Таури… и сатрап со всеми эдат. И все те, кто встанет у меня на пути».
Кол с хрустом вошел в промежность экзекуторши, и даже не думал останавливаться. Раздался противный чавкающий звук разрываемой плоти, а в воздух разлетелась пока еще горячая кровь, которая уже через секунду осыпалась ледяной крошкой алого цвета.
Досматривать, как лед разорвет тело женщины, я не стал. Сорвал с нее обрывки окровавленного плаща, в который она была укутана, и обмотал им свои бедра. Предстоял неблизкий путь до Дворца Лотоса…
Но каково же было мое удивление, когда, не без скоротечного боя с охранниками и даже с парочкой слабеньких одаренных, я выбрался на поверхность.
Крыша Дворца Набу в виде Десятилистного Лотоса Шу угадывалась всего в километре от тюрьмы, где меня держали.
«Как удобно», — злорадно усмехнулся я. — «Иди ко мне, поиграем».
Последний запрос я отправил местной реке, которая сплошным кольцом охватила остров Старого Города.
«Иди ко мне вся, без остатка!».
_________________________________
Ребята, не жмитесь на "лайки" - Вам несложно, а мне приятно. Да и мотивирует это лишний раз. Иногда даже получше финансовых наград. Спасибо.
Глава 7
Проковыляв пару десятков шагов по территории, огражденной решетчатым забором, я только тогда сообразил, где, собственно говоря, нахожусь, из чьих казематов выбрался. Никак поместье семейства эм-Абгаль?
«Да, точно. Вижу герб в виде молнии, раскалывающей камень».
Хищная улыбка сменилась приступом безумного хохота. Я развернулся к парадному входу в основное здание. Аура Холода, которой я обзавелся после того, как вернулся с того света, словно чувствовала мое настроение — она стала расширяться, а температура стремительно понижаться. Земля мгновенно покрывалась коркой льда в радиусе тридцати метров вокруг меня.
На входе кто-то был. Несколько человек пытались преградить мне путь. Кажется, это были одаренные, но уточнять я не стал. Жажда мести полностью захлестнула мой разум. Вытащив очередную склянку Восстановления сил, я двумя глотками опустошил ее. Желтая Шкала требовала больше. Даже эликсиры, изготовленные эм-Ферсу, уже казались каплей в море. Пробежав глазами по всему имеющемуся у меня запасу эликсиров, выискивая Насыщение, я понял, что этих зелий уже не осталось. Последний тюбик Насыщения я употребил еще в камере.
Мой вид, должно быть, представлял собой странное и страшное зрелище. Эликсиры не могли вернуть мне прежнюю массу тела, не для этого они создавались. Насыщение дало мне питательные вещества для поддержания деятельности жизненно важных органов, а Регенерация устранила все повреждения организма, потратив львинную долю из этих самых питательных веществ. Но глаз так и не отрос, руки едва слушались, а ноги удавалось переставлять с трудом. А еще я был худ как скелет — одна кожа, натянутая на кости. Какой-то апостол тьмы и смерти.
Так оно почти было. Я шел мстить. Воздавать по заслугам за собственные мучения, и устроить меня могла только одна цена — смерть всех виновных.
Давление ауры холода в округе нарастало, и она перенеслась вместе со мной в просторный зал поместья. Стены, задрапированные какой-то цветастой тканью, покрывались инеем, оконные стекла и мебель — толстой коркой льда. На первом этаже были люди, уже не живые. Я не экономил и безостановочно опустошал одну склянку эликсира Восстановления за другой и уже подумывал о кристаллах-Векс, которые за время моего заточения практически заполнились.
Расширенная моей волей Аура Холода жрала прорву сил, но и отрабатывала их с лихвой, уже распространившись по всей территории, занимаемой комплексом зданий. Люди умирали мгновенно. Я чувствовал их слабую ауру жизни и всю воду в их телах превращал в лед. Мужчины, женщины, дети и старики. Здесь были все, и они все умирали.