Ответ — нет!
«Но тогда чем я буду лучше Абгаля? Разве великодушие не лучшее проявление человечности?»
Так и хотелось оправдать себя фразой: «Это другое!». Но я отчётливо понимал, что звучит неубедительно. Снисхождение, проявленное к истинно виновному, и есть настоящее великодушие.
«Но я убивал, убивал невиновных — женщин и детей. Разве мне толковать о великодушии?»
Ох, как мне было тяжело в этот момент. Решительность сдуло мгновенно, и я уже всерьёз подумывал отпустить рыдающего наместника.
«Всегда стоит с чего-то начать», — продолжали напирать собственные мысли. — «Из грешника ваяется лучший праведник. Он видел обратную сторону жизни и знает, как не повторить прежних ошибок»…
— Или сделать так, чтобы их больше не заметил никто, — вслух произнёс я. — Люди в его возрасте уже не меняются.
Вода сомкнулась вокруг фигуры наместника, полностью скрывая его из вида. Хруст и звон. Истинный Лед за несколько секунд сжёг тело, не оставив даже пепла. Поистине царское упокоение, которого не удостаивались даже правители Эреду.
Оставшийся путь до площади проделал в паршивом настроении. Чувствовал себя предателем, правда никак не мог понять, что или кого я предал. Плевать, впрочем. Я был в своём праве. Это моя статуя, моё наследие. Только я способен ей пользоваться, и я желаю, чтобы она находилась на том месте, где её когда-то установили. И горе тому, кто осмелится украсть или повредить её.
Работы по восстановлению бассейна-фонтана ещё не начались. Прежде всего следовало осушить образовавшееся болото, чем я и занялся. Ждать, пока геомант привлечёт людей, чтобы вычерпать всю воду, я даже не стал. Взмах руки, и вся вода мгновенно испарилась. Площадь заволокло туманом, и когда он рассеялся, я установил статую на её законное место. Вода из подземного родника тут же воспарила, пока ещё крохотными каплями, но лиха беда начало.
Редкие горожане, которые с недавних пор обходили площадь, снова начали собираться у статуи. Многие возносили молитву Всеблагим Родителям и с благодарностью отбивали мне поклоны до самой земли. Было приятно, чёрт побери.
Геомант объявился на площади только через полчаса, когда воды вокруг статуи было всё ещё недостаточно, но самые смелые горожане уже пытались набрать её в небольшие плошки и чашки.
— Как твоё имя, ойя? — спросил я у него, сразу как только он указал место двум коренастым мужикам, куда разгружать камни, бывшие когда-то бассейном.
— Итил, Владыка, — ответил он, склонив голову.
— Я не останусь контролировать твою работу, Итил, — начал я. — Но помни, что я вернусь сюда. Через месяц или год, а может быть, и через десять, или даже сто лет, но вернусь обязательно. И я желаю видеть эту статую и бассейн здесь и нигде больше. Предупреди всякого, что у этой скульптуры есть хозяева, и они непременно спросят по всей строгости, если её не окажется на этом месте.
— Я восстановлю бассейн, Владыка, — ещё ниже поклонился он. — И предупрежу всякого, кто осмелится сдвинуть статую хоть на полшага, но позволь вопрос, чем же она примечательна? Разве это не олицетворение Всеблагого Отца?
— Каждый человек вправе олицетворять эту статую с чем угодно, но одно я знаю наверняка: её создали Шу-Са’эри, и она изображает кого-то из них. Остальное тебе знать незачем.
Я покинул городок, даже не дожидаясь начала восстановительных работ. Был уверен, что Итил сделает всё как надо, то есть вернёт всё к изначальному состоянию. С помощью своего дара, разумеется. Он должен это уметь — геомант как-никак. Земля и камни — это его стихия.
В дороге размышлял о том, почему всемогущие Шу не установили никакую систему защиты возле своих портальных накопителей. Было бы хорошо самому разработать и внедрить что-то подобное, чтобы следующий жадюга получил сосулькой Истинного Льда прямо в лоб при попытке кражи статуи.
В очередной раз неприятно осознал, что я неумеха и неуч, если сравнивать собственные возможности с тем, чем владели Шу. Что я умею? По сути, ничего — голая сила, да и только. А они создавали дворцы из Небесного Мрамора, скрипт-камни, портальные статуи и, наверное, ещё много всякого, о чём я пока не имею понятия. А я даже простенькое охранное заклинание создать неспособен. Просто не знаю, как это делается, и не представляю, с чего можно начать.
Тяжело вздохнул, осознавая свою безграмотность в магическом искусстве.
«А я ведь даже академию не закончил… ещё там, на Земле», — с досадой подумал я.
До Ти-ира дошел за три полных дня. Остановился в пригороде. В город заходить пока не стал. Сперва стоило разведать обстановку: быть может, м’ер ввели карантин после сорванной жатвы. И пусть прошло чуть меньше двух лет с того злосчастного дня, но перестраховка лишней никогда не будет.