Сел на неказистую скамью, которая, видимо, являлась чем-то вроде местного зала ожиданий, и стал приглядываться к приготовлениям кочевников.
Отряд собрался более чем внушительный: четыре телеги, запряженные вальяжными буйволами, два десятка крепких воинов и около тридцати гражданских лиц, в том числе женщины и несколько подростков. Телеги были доверху гружены мешками, ящиками и тюками, что подразумевало невысокую скорость передвижения.
Когда караван уже начал выходить в путь, к нему присоединились еще трое всадников — два парня приблизительно моего возраста и девушка чуть помладше. Все были облачены в походные костюмы-доспехи кочевников из грубо выделанной кожи с незатейливыми рисунками. У каждого из них в руках было копье, а за поясом — короткий нож.
Я пристроился позади всего отряда, за мной осталась только новоприбывшая троица. Они меня заприметили и оценили мгновенно. Нечасто видать калеки выходят в Бесконечные Степи.
Сначала обсуждали негромким шепотом, а на второй день пути, когда караван достаточно углубился, обсуждали уже в открытую. Пока без откровенной грубости, но как долго они будут сдерживать себя? Видно же, что я им сразу не понравился.
Но девушка в этой троице была симпатичная. Миниатюрное конопатое личико и большие озорные глаза зеленого цвета. Чем-то она мне напомнила Аришу Золотову и мою первую влюбленность. Правда, эта была не рыжей, а шатенкой, с длинными волосами, собранными в тугую косу, перекинутую на грудь. Точеная фигурка в облегающем доспехе лишь подчеркивала общую привлекательность.
«Хорошенькая», — мысленно восхищался я.
На редких привалах я невольно любовался ею, и, кажется, это не сильно нравилось парням из сопровождения. Видимо, делал это слишком откровенно.
— Че пялишься, тар-ку? — гневно спросил один из пацанов на очередном привале. — Последнего глаза лишиться хочешь?
Информаторий быстро выдал соответствующую сводку по этому персонажу — «гнев и возмущение». Его друг не сильно далеко отошел по эмоциональному фону. Да и девушка, конечно же, не могла не заметить мою заинтересованность, и каждый раз лишь брезгливо пожимала губы, отводя взгляд. Информаторий ничего хорошего про нее сказать также не мог.
Тар-ку с Шу-Аллирского означало «ущербный», что в полной мере отражало мое физическое состояние. Без руки и глаза. Жених, блин, нашелся. С такой-то рожей.
— Нет, не очень хочется, — миролюбиво улыбаясь, ответил я. — Последний все же. Запасных глаз не осталось.
Неожиданно шутка молодежи понравилась. Они весело и беззлобно расхохотались, но друзьями мы так и не стали, а я впредь старался как можно меньше смотреть в сторону понравившейся девчонки, чтобы не спровоцировать ненужный конфликт. И не потому, что я испугался, но устраивать потасовку с детьми совершенно не хотелось.
Из подслушанных разговоров молодежи я узнал, что между собой они родные братья и сестра. В Ти-ир отправились с дядей. Целей визита не обозначали, но подозреваю, что от просто скуки. Меня они обсуждать не прекратили, но делали это уже редко. Все косточки мне обмыть успели еще в первую неделю пути.
— В какой драке этот тар-ку получил такие травмы? — однажды спросила девушка. Сделала она это негромко, но усиленное восприятие позволило мне отчетливо услышать все.
— Думаешь в драке? Ты посмотри на него, — брезгливо ответил ей один из братьев. — Наваляли ему, небось, за то, что к чужим сестрам прилипал. Видно же, похотливый гырх.
— Да, — подключился к беседе второй брат. — Я тоже заметил, как он на тебя смотрит. Хоть бы повязкой лицо прикрыл. Мерзко же выглядит.
После того случая пацаны усиленно пытались меня спровоцировать на конфликт или попросту запугать, а может быть, просто самоутверждались за счет калеки. Они красовались, воинственно потрясали копьями и гоняли кругами вокруг каравана, издавая характерное для кочевников улюлюканье. Могли внезапно пришпорить коня рядом, чтобы с вызовом глянуть мне в лицо.
Происходило это все год назад, я бы непременно навалял бы им. Возможно, даже в банальной кулачной драке, без использования дара, но сейчас это только лишь забавляло. Я миролюбиво улыбался и приветственно каждый раз кивал головой.
— Он кажется ущербен не только телом, но и разумом, — наконец вынес вердикт один из братьев. — Ничего не понимает.
— Да и ну его, — поддержал второй брат. — Действительно тар-ку.
На ночлег я всегда располагался в десяти шагах от всех. Но мой спальный мешок и туристический каримат все равно не остались незамеченными любопытной троицей. Вот бы они удивились, если бы я развернул свою палатку.