— А наш тар-ку кажется совсем не бедный. Видели его лежанку?
— Надо отобрать. Думаю, он даже не поймет ничего.
Только на третью неделю пути мы дошли до первого Путевого Камня. Никаких препятствий в дороге не встретили, но это и понятно — это пока лишь окраина Бесконечных Степей. Проблемы должны были начаться только ближе ко второму месяцу путешествия…
Как накаркал. Караван был втянут в первый бой и понес первые потери. Одного из воинов сопровождения разорвала стая измененных лисиц. Тварей быстро перебили и выпотрошили, забрав самое ценное, но нехорошее предчувствие все равно витало в воздухе. Оно словно сигнализировало о скорейшей беде.
Меня и так не особо жаловали, считая бесполезным пассажиром, а после боя, в котором я даже не участвовал, и вовсе возненавидели. Каждый воин, что способен был держать копье, то и дело бросал в мою сторону взгляд неприкрытой злобы, словно именно я разорвал того бедолагу, что, по моему мнению, так бездарно отдал собственную жизнь в бою с не самыми сильными существами, обитающими в Степях. Вот чего он первым бросился на них? Храбрость? Нет, скорее безрассудство.
Особенно усердствовала в выражении презрения та молодая троица. Они чуть ли не плевались каждый раз, глядя на меня. Я в ответ лишь пожимал плечами, не совсем понимая, чем заслужил такое отношение. Ну да, я в бой не рвался, стоял смирно, заинтересованно наблюдая за схваткой воинов с измененными животными. Считал, что это не та битва и не тот враг, чтобы я расчехлял свой дар.
Только позже я узнал причину настолько резкого изменения отношения ко мне. При угрозе в пути каждый мужчина, независимо от недугов или увечий, был обязан встать на защиту — словом, делом или намерением. Я же ничего из вышеперечисленного не проявил. Выступил обычным наблюдателем. Жаль, что моральные терзания в зачет не шли, я ведь понятное дело болел за кочевников, а не за мутировавших лисиц.
Но доказывать никому ничего не стал. Мне, откровенно говоря, было плевать. Я вообще-то заплатил за безопасность, причем вдвое дороже, чем любой другой.
«Для меня жизнь слишком ценна, и мое ущербное тело не меньше. Вас кочевников много, а я у мамы один такой».
После всего этого я уже принципиально решил не вступать в бой, случись следующее нападение тварей. При условии, что они не будут представлять опасность для гражданских лиц, особенно женщин и детей. Их я защищу, а вот помогать воинам не стану.
И Госпожа-Распорядительности-Жизни как услышала мои мысли. На нас напали, но это были не измененные твари, а люди, такие же кочевники, но, видимо, из враждующего лагеря.
Караван испуганно замер. Раздались зычные команды. Всех способных держать копье призвали в авангард. Из телег и груза начали выстраивать что-то наподобие баррикад.
Враги показались издалека. Поднимая тучу пыли, на нас двигался целый кавалерийский отряд. Внушительный, надо заметить — около сотни всадников. Крики, издаваемые таким количеством глоток, внушали ужас неподготовленным людям. Многие из них в страхе забирались под телеги. Заплакали женщины и дети. И лишь только я и моя кобыла не проявляли ни капли страха и суеты. Кобыла у меня была флегматичная по натуре, ей всегда было глубоко плевать на людскую суету, а вот я попросту ничего не боялся. Перевел лошадь на шаг, и когда дошел до баррикады, всадники уже взяли нас в кольцо.
Для всех было очевидно, что сопротивление бессмысленно. Подавляющее численное меньшинство не оставляло ни единого шанса каравану. Потому старший караванщик выбрал самое здравое решение — не оказывать сопротивления. Возможно, просто договориться и откупиться.
Кольцо, окружившее нас, полностью замкнулось, а вражеские воины, уже выставившие копья перед собой, переведя лошадей на шаг, начали сближение. Лучники с обеих сторон застыли с натянутыми тетивами, но выстрелов пока не производили.
— Не оказывать сопротивление! — кричал караванщик. — Опустите луки!
Ситуация складывалась напряженная, и лишь только я не проявлял ни тени беспокойства, даже несмотря на несколько острых наконечников, находящихся в полуметре от моей груди. Удивительно, но я даже не воззвал к собственной силе.
«Это настолько седативный эффект от нового скрипт-камня?» — мысленно подивился я.
И продолжал стоять, наблюдая за развитием событий. В бой вступать не хотел, но был готов среагировать молниеносно. Очень хотелось, чтобы жадный караванщик, нагло обобравший меня на пятьдесят золотых, заплатил стократ больше.
— Имар! — раздался смутно знакомый голос. — Что же ты без приглашения топчешь мою землю?