Вожака рассекло на несколько частей. Раздался удивленный и жалостливый скулеж, который тут же стих, а на землю плюхнулись фрагменты окровавленной плоти. На удивление, остальная стая даже не сбавила ходу. Убийство вожака, видимо, не сильно впечатлило оголодавших тварей. Они продолжали стремительно приближаться и, конечно же, поплатились за это.
Вся собранная вода воспарила в воздухе, чтобы через пару секунд разразиться ледяным градом. Осколки Истинного Льда без сопротивления вгрызались в тела измененных тварей, чтобы подобно гранатам взрываться под их ногами.
Десятку тварей все-таки удалось добраться до меня на расстояние прыжка, но полакомиться человеческой плотью им сегодня было не суждено. Я взмахнул рукой, вода вокруг вспыхнула и воспарила фрагментами смертоносного Льда, образуя целую область, подобную той, которая когда-то окружала Ледяную Купель — непроницаемая ледяная завеса из тысяч ледышек.
Несколько существ уже сорвалось в прыжке, но каково же было их удивление, когда Истинный Лед практически без малейшего сопротивления распарывал их тела на лоскуты еще в воздухе.
«Да уж», — хмыкнул я. — «Это не волкобык, которого магический лед брал с трудом».
Степные волки умирали. Беспомощно и без малейшей возможности достать убийцу. Они не обладали толстой шкурой, а скорость и прыть сыграли с ними злую шутку. Из всей стаи удалось выжить лишь нескольким особям — самым старым и медлительным, которые успели добежать до места схватки только к ее окончанию. Жалобно заскулив, они развернулись и бросились наутек, а я отпустил управление водой, освобождая свою кобылу из тисков. Она несколько раз недовольно фыркнула, но брыкаться больше не стала. Видать, разорванные тела хищников ее не сильно пугали.
Я развернул лошадь, а отряд вдалеке разразился победным ликованием. Люди потрясали копьями, издавая характерное улюлюканье, и каждый из них понимал, что не будь меня здесь, потери среди кочевников были бы неизбежны. По моим прикидкам, стая из трех-четырех десятков степных волков могла нанести серьезный урон даже кочевникам, закаленным в боях с измененными тварями.
— Энки-ойя, — поравнялся со мной Виал. — Воины благодарны тебе, что смогут вскорости вернуться домой и обнять собственных жен и детей. Позволишь ли ты собрать твои трофеи?
Я дважды кивнул, принимая благодарность и разрешая собрать трофеи, хотя не совсем понимал, что может быть ценного в изуродованных и располосованных тушах тех тварей. Но кочевники были другого мнения. Крупный отряд, в пару десятков человек, уже направился к месту схватки. А еще через час у моих ног вывалили целую кучу фрагментов их тел.
— Мне это не нужно, — сразу отмахнулся я с брезгливостью, рассматривая сваленную в горку окровавленную плоть.
Ситуацию снова спас Виал.
— Позволь, мы заберем твою долю, и после ее продажи отдадим в серебре.
Вот именно что в серебре. На золото эти потроха, похоже, не тянули.
— Делай, как знаешь, — снова отмахнулся я.
Еще через час отряд выступил в путь, и до самого Этсу мы дошли без каких-либо происшествий. Караван Имара сильно отстал от мобильного отряда Виала, и мы уже дней пять потеряли их из виду.
В городишко, разместившийся вокруг небольшой площади с Путевым Камнем, входили как герои — медленно и торжественно. Многочисленные люди выходили из своих неказистых одноэтажных глиняных строений, чтобы поприветствовать нас. То и дело один из воинов вырывался из строя, чтобы направиться в сторону собственного дома, и когда мы дошли практически до середины поселения, в отряде осталось лишь около десятка всадников.
— Энки-ойя, — Виал почтительно склонил голову. — Для меня будет честью принять тебя как дорогого гостя.
Он указал в сторону невысокого, но довольно широкого строения в окружении огородов и нескольких фруктовых деревьев.
— С благодарностью приму приглашение, Виал, — ответил я. — Для меня будет честью гостить у тебя.
Глава 19
Мы спешились и вошли на ухоженную территорию, которая по площади больше напоминала небольшое поместье. Главу семейства встретили радостно. Во двор вывалило сразу все многочисленное семейство — пятеро стариков, три женщины и куча ребятни. Только после продолжительных объятий, радостных воплей и детских визгов Виал наконец представил меня.
— Это Энки, шу-э-ойя, — уважительно произнес он и сразу добавил строго, обращаясь к домочадцам. — Я хочу, чтобы в этом доме его принимали как меня.