***
Энси Виал и тот странный юноша покинули дом, а Видящая — одна из старейших и опытнейших среди всех хурритов — кляла себя за опрометчивость. Судороги, мёртвыми тисками сковавшие конечности, уже прошли, а дыхание, еще несколько секунд назад прекратившееся, начало восстанавливаться.
«Старая любопытная дура», — ругала она себя мысленно. — «Чуть не померла».
Она не удержалась и заглянула туда, куда не следовало — в суть того мальчишки-ойя.
Старуха сделала глубокий хрипящий вздох, вспоминая ощущения, навалившиеся на нее минуту назад. Она тонула, захлебывалась в толще бездонного бирюзового океана. Вода давила, пытаясь сплющить ее разум, а частые лоскуты Тьмы, мелькающие вокруг, словно стремились сжечь душу Видящей.
Ей было больно, настолько, что сохранить рассудок удалось ценой немыслимых усилий. Рунные татуировки на теле дымились, прожигая кожу до костей, но свою роль выполнили — сохранили жизнь владелице и вырвали ее разум из бездонных глубин безумия.
А потом нахлынули видения. Жизнь, Тьма, Смерть, Кровь, Огонь и Вода — все перемешалось в нем, и лишь только расплывшийся образ юноши, посетившего ее дом, стоял недвижим, насмешливо игнорируя буйство стихий. И нестерпимым сиянием Цветок Жизни раскрылся над его головой — Лотос Шу… абсолютно черного цвета.
Глава 20
Не уверен, что стоило соваться в Ишим после всего услышанного. Мало того что изменённых тварей вокруг города наверняка обитает немыслимое количество, так ещё неизвестно, что ждёт внутри. Я крепко задумался: стоит ли овчина выделки?
С одной стороны — бесценные знания Шу, но с возможностью сложить там свою буйную голову.
«Чёрт побери!» — раздосадованно думал я. — Мне нужна эта книга, но оправдан ли риск?»
На всякий случай посоветовался с Виалом, но он не стал влиять на моё решение. Так и сказал: «Не мне давать советы Древним Хозяевам Эреду, как и вмешиваться в их дела. Я не знаю, что тебя ждёт в Ишиме, Энки-ойя, но если ты решишься идти в том направлении, я дам провожатых до безопасной зоны».
Но совет всё-таки дал — правда, не тот, которого я ожидал:
— Легенды о богатстве Ишима не дают покоя многим поколениям моего народа. Нетронутый город, в одночасье ставший мёртвым, должен хранить несметные богатства. Некоторые энси из влиятельных племён многое отдадут за возможность пройтись по его безопасным улицам и щедро одарят того, кто позволит им сделать это.
— На кой мне их дары? — ответил я в тот момент. — Если в Ишиме я буду первым и единственным обитателем после его зачистки, то смогу забрать оттуда всё самое ценное раньше любого хуррита.
Прикинул по времени: путь до Ишима составлял полтора месяца неспешного хода или три-четыре недели галопом. Далеко, но до встречи с Тёмным — ещё дальше: более полугода. Вроде должен успеть в Уту, и ещё останется пара месяцев в запасе на подготовку.
Странно, что я — дитя технологического мира — так легко рассуждаю о расстояниях длиною в месяцы. На Земле за месяц можно исколесить всю планету — все материки — и, кажется, даже успеть посетить Антарктиду. А в Эреду жизнь текла медленно и размеренно, и самым скоростным транспортом оставалась лошадь. Наверное, так же жили наши земные предки, когда ещё не изобрели автомобили, поезда и самолёты.
И тем не менее по предварительным подсчётам я успевал посетить Ишим, но так и не определился, стоит ли делать это. Пока думал, продолжал гостить в Этсу у Виала. Часто прогуливался по поселению, ловил на себе уважительные взгляды и поклоны местных жителей и, конечно же, объезжал нового норовистого скакуна.
Ориоша, как я ласково прозвал жеребца, был нагл, дерзок, нетерпелив и бесстрашен до безрассудства. Постоянно пытался укусить любого, кто оказывался рядом, бодался и в любой момент мог сбежать из конюшни, зубами отвязав себя от стойла. Правда, далеко от кормушки не отходил: жрать он тоже любил и делал это так, словно не в себя.
Поэтому пришлось уделять ему очень много времени — приручить и подружиться. Мы могли целыми днями проводить вдали от поселения, где молодой жеребец бесновался от души. По настоянию Виала кормил Ориошу только я — других людей к этому процессу не допускали. Конь должен был привыкнуть к новому хозяину и всаднику.
Около месяца я промучился с непослушным жеребцом, но всё-таки смог укротить его — правда, это работало только в отношении меня. На всех остальных он по-прежнему недовольно фыркал и норовил укусить. Верхом ездить на сильном молодом жеребце было одно удовольствие, но и некоторая опасность, конечно, присутствовала: Ориоша мог внезапно сорваться с места, совершенно не заботясь о безопасности всадника. Короче, было над чем работать.