Попутно занялся собой, но проникнуть внутрь своего организма так и не смог. Зато остался доволен проведённым тестом — неглубоко порезал бедро и заживил его эликсирной водой буквально за час. Не чудо ли?
Попытался провернуть подобное с рукой и глазом, но отрастить ничего не получилось. Это всё-таки не повреждения, а отсутствующая часть тела. Там попросту нечего заживлять. Это уже другой уровень, пока ещё недоступный для моего понимания или возможностей. Но я буду пытаться. Буду учиться… и заведу блокнот, чтобы записывать наблюдения.
На пятый день Орион дернулся и открыл глаза. Недовольно заржал и поднялся на ноги. Нашёл меня взглядом и тут же начал требовательно бодаться, выпрашивая еду.
За беспримерную волю к жизни жеребец, конечно же, был награждён мешком отборного овса и десятью литрами грунтовой воды с глубины двадцати трёх метров. Почти родниковой. Точно такую же воду пил я сам. В ней было достаточно минералов и солей, чего не скажешь о дистиллированной — безвкусной и неживой.
После выздоровления Ориона я ещё два дня провёл в Ишиме. Прошвырнулся по некоторым домам — самым приличным на вид, и каково же было моё удивление, когда я увидел внутреннее убранство комнат, которое сохранилось практически в первозданном виде. Разве что толстый слой пыли выдавал давнее отсутствие жителей. Мебель и ткани сохранились в идеальном состоянии. Никаких поевших молью занавесок, никакой погрызенной крысами и изъеденной муравьями и жучками мебели — всё целое. Даже книги и те не рассыпались в труху за восемьсот лет после катаклизма. Кажется, ненасытный Сфирот не особо был разборчив в еде, одинаково жрал как насекомых, так и изменённых тварей, обитающих в Степях. Харчил всех без разбора и похоже даже бактерии не выдерживали его чудовищной ауры. То-то вымахал до таких размеров, что занял почти всю городскую площадь, а она на секундочку была метров семьдесят в диаметре, не меньше.
Стало вдруг интересно, а было ли у этого монстра жизненное кредо? Какова была его цель существования? Сожрать весь мир? Думаю, что м’ер-Са’эри не допустили бы такого исхода. Тварь, сожравшая целый мир… На такое даже Ктулху не замахивался.
Я выехал из Ишима только после того, как Орион начал бить копытом землю и вставать на дыбы — верный признак переизбытка сил. Значит, он здоров телом, и самое главное — разумом. Конь аутист… я бы на такое верхом не сел. Пришлось бы проводить насильственное вмешательство в мозг с попыткой исцеления, или умерщвления. Насчёт последнего не уверен. Скорее, просто отпустил бы его на все четыре стороны и будь что будет.
Проделал путь больше недели, и только понял, что не произошло ни единого нападения изменённых животных. Они словно вымерли. Получается, напрасно я находился в дежурной полудреме всё это время. Мог бы спокойно высыпаться ночами. Балбес конечно, но бдительность терять нельзя никогда. Лучше быть усталым, но живым.
Тело Ирта в Ишиме я так и не нашёл. Его отбросило и глубоко погребло под завалами, поэтому похоронить с почестями воина не удалось. Он заслуживал этого, даже несмотря на то, что умер, так и не увидев конечную цель своего пути. Надеюсь, о его семье, утратившей кормильца, позаботятся достойным образом, но и я собирался внести свою лепту по возвращению в Этсу.
В ориентировке по Путевым Камням я полностью разобрался. Оказывается, это было очень просто. Достаточно было сформировать мысль о точке конечного маршрута, как нужные камни в сознании подсвечивались ярче остальных. Мне нужно было в Этсу, и я безошибочно шёл в правильном направлении.
Шли быстро. Орион как заново родился. Скакал без усталости с рассвета до заката, преодолевая гигантские расстояния, и, вероятно, готов был идти дальше, но уставал уже всадник — то есть я. Мне требовался отдых, потому что длительная трясучка в седле утомляла, кажется, сильнее, чем если бы я шёл пешком.
Меня заметили ещё возле одного из Путевых Камней, в неделе от Этсу. И меня встречали целой делегацией. Виал в окружении трёх десятков воинов с раскинутым шатром, разведёнными кострами и накрытым полевым столом — расписной ковер, расстеленный прямо на траву, заставленный блюдами с едой.
— Это меньшее из того, что заслуживает твоя честь, Энки-ойя, — склонился в поклоне Виал. Его примеру последовали остальные. — Твои деяния будут воспевать в легендах поколениями моего народа.
— Я не принес то, зачем был послан Ирт, — сразу перешёл к суровой реальности. — Как не нашёл и книги Шу. Тварь, что захватила Ишим, уничтожила всю его центральную часть. Там не осталось ничего.
Уже позже, укладываясь на ночлег, из рассказа Виала я узнал, что эти предметы нельзя было разрушить, а следовательно, они остались где-то там, под многотонными завалами.