Это был отряд из полутора десятков воинов. Конечно же, они не остались незамеченными. Практически ровная местность позволяла увидеть спешащих на полном скаку воинов.
Если я остался спокойно сидеть, то мой проводник встал и вгляделся в сторону всадников.
— Насмешница любит шутить, — спустя минуту произнёс он. — Старые глаза меня не обманывают, и я вижу гнедого Ивара.
— Это кто-то особенный? — поинтересовался я.
— Если у жадности было бы имя, её могли звать Ивар, — ответил старик. — Этот человек доставил слишком много неприятностей нашему племени.
— Тогда не стоит посвящать Ивара в ненужные подробности, — усмехнулся я. — Позволим ему совершить глупость.
Проводник ухмыльнулся в ответ и совершил очередной поклон, а после добавил:
— Многие из хурритов только скажут тебе спасибо, ойя. И даже некоторые из Эмис.
Всадники разделились, охватывая нас в кольцо. Копья были выставлены остриями вперёд, а кони пошли на сближение. Мы даже не шелохнулись, лишь безучастно продолжали доедать свой нехитрый завтрак.
— Кого я вижу… — раздался старческий голос, наполненный почему-то искренней радостью. — Тиль, старый ты пес. Я уж подумал, что ты давно подох.
— Не дождёшься, Ивар, — ответил мой проводник. — Я переживу даже твоих детей.
Здесь даже я поморщился. Прозвучало очень серьёзное оскорбление. За такое и убить было не стыдно. Но Ивар не обиделся, только злобно ухмыльнулся, обнажая зубы.
— Хорошая шутка, но ты прекрасно знаешь, что у меня нет детей, — ответил он и перевёл взгляд на сидящего меня. — Это что ещё за тар-ку? Неужто Этсу оскудел на добрых воинов, что в путь ты отправился с тц-ха тар-ку? Старик и калека.
Ивар расхохотался, и следом его поддержали воины Эмис.
— У тар-ку есть собственный рот, чтобы ответить, — злорадно улыбаясь, произнёс мой проводник.
Хохот прекратился, а Ивар, надев на лицо грозную гримасу, начал надвигаться в мою сторону, выставив копьё. Напугать, видимо, хотел.
— Ну давай послушаем твоего уродца, — строго произнёс глава конного отряда. — А после я заберу его в рабство. Возможно, удастся выручить за него хотя бы медяк на невольничьем рынке в Уту.
Я демонстративно встал — медленно, уверенно. Дерзко поднял голову и взглянул в глаза Ивара. За секунду до того, как взмахнул рукой, я заметил в них нешуточный испуг, а Информаторий подтвердил — «страх на грани помешательства».
Раздался сухой треск, и между нами, уже в полёте, образовалась вертикальная серая струна. Она без сопротивления прошла сквозь всадника и его лошадь, словно была нематериальна. Струна из магического льда растворилась так же быстро, как появилась, а Ивар и его гнедой конь медленно расползлись на две ровные половинки.
Несколько секунд воины Эмис соображали, а потом, истошно вопя, бросились в рассыпную. Но не все. Двое из всадников, видимо от страха или отчаяния, начали разбегаться в мою сторону. Глупцы. Появившиеся шакрамы отсекли им головы в мгновение ока. Они даже понять ничего не успели.
Мы спокойно собрались и оседлали, отдохнувшись лошадей, как ни в чём не бывало. Если раньше я старался не смотреть на окровавленные ошметки, они вызывали у меня рвотные позывы, то теперь было совершенно безразлично. Просто не самая приятная картина, но ничего омерзительного, тем более что эти люди заслужили подобную участь.
Тиль не побрезговал. Он скинул обезглавленные трупы воинов Эмис, чтобы забрать их лошадей и седельные сумки как законные трофеи, и я его не осуждал. Его поступок являлся вполне обычным делом в Степях — сильный забирает то, что хочет.
Через три дня, уже на въезде в одно из поселений племени Эмис, нас снова задержали. На этот раз это была уже целая делегация. Около сотни воинов, выстроенных в боевой порядок. Впереди отряда стояли трое — древний старик, едва державшийся в седле, молодой мужчина и женщина, тоже старая, с татуировками, полностью покрывающими её лицо. Старшая.
Мы не сворачивали, не бежали. Шли спокойно, уверенно прямо на конный отряд, собираясь обогнуть его и войти в городок. Снять комнаты в постоялом дворе, помыться и поесть горячей домашней еды.
— Остановись, ойя! — раздался окрик молодого мужчины, что находился впереди отряда. Я почувствовал, как он призвал собственную силу. Наверху, в десятке метров над нами, поднялся свистящий ветер. Парень оказался одарённым. Достаточно неплохим т-хе (воздушником) по меркам кочевников. По правде, у кочевников любой одарённый — великое достижение. Отчего-то, ойя у хурритов рождались крайне редко.