— Забери их себе. Мне эти лошади ни к чему, — я протянул ему мешочек с пятьюдесятью золотыми монетами. — Прикупи подарки родным и найми охрану до Этсу. Негоже в таком почтенном возрасте возвращаться домой одному.
— Благодарю за щедрые дары, и не беспокойся за старика, Энки-ойя, — поклонился он, принимая кошель. — В обратный путь я выдвинусь с нашим караваном, который находится здесь по торговым делам.
— Вот и замечательно. — я почтительно кивнул ему головой. — Прощай, отец, и легкого тебе пути.
— Прощай, благородный ойя, — снова поклонился он.
На том и распрощались и я снова остался один. Сперва найду гостиницу поприличнее и отмою дорожную пыль, а позже осмотрю город. До встречи с Темным еще уйма времени.
Развернулся на возмущенный крик и заметил как Орион зубами тянул какую-то старушку за рукав.
- Ах ты паршивец такой! - всплеснул я рукой. - Ну погоди у меня!
***
На склоне, состоящем из каменного крошева, огромных блоков и даже фрагментов целых домов, стоял человек. Горыня Дубравин мог бы удивиться, увидев облик этого человека здесь — в Ишиме. Приталенный пиджак, зауженные брюки и типичные для земной аристократии оксфорды на ногах. На груди — черная узкая полоска атласного галстука на фоне светлой клетчатой рубашки. На голове — фетровая шляпа, а на лице — солнцезащитные очки.
Человек долго и внимательно осматривал открытое пространство перед ним — место, которое ныне было покрыто толстым слоем красного порошка — всё, что осталось от Сфирот. Несколько раз принюхался и огляделся.
— Какой замечательный был экземпляр, — на чистом английском произнес он.
Снял очки, аккуратно сложил дужки и спрятал их во внутренний карман пиджака. Медленно, словно сканируя пространство впереди, начал водить головой. Его глаза начали меняться — зрачки расширились, полностью скрыв глазное яблоко, а затем и вовсе изменились — зрачок стал вертикальным, желтым, а радужка — красной.
Человек… нет, скорее существо медленно повело рукой. Где-то на противоположной стороне области, сметенной предсмертной атакой Сфирот, многотонные завалы начали подниматься в воздух, чтобы из-под них появился предмет.
Это была книга в почерневшем от времени переплете со светящимися руническими символами на нем. Она, медленно, словно сопротивляясь, приблизилась к призвавшему её.
Человек протянул руку, чтобы взять книгу, но внезапно отдернул конечность. Он явственно почувствовал бессильную злобу и жажду могущества исходящей от души которую заключили в этот предмет при его создании.
— Вот оно как... - задумчиво произнес он.
Фолиант слишком долго являлся частью недавно убитого существа - он уже приобрёл собственную волю, и воля была настолько сильна, что стала неподвластна даже создавшему его. Особенно создавшему его.
Человек в шляпе долго всматривался в фолиант — первый из написанных им, ещё тогда, когда всемогущие Шу даже не выбрались из мира Истока.
— Ну что ж… — после долгого раздумья добавил он, переходя на русский язык без малейшего намека на акцент. — Как говорят эти северные варвары: «Первый блин — комом».
Он взмахнул рукой ещё раз, и снова фрагменты завала воспарили, чтобы высвободить ещё один предмет. Нет, это было тело, давно мёртвое, изломанное и изуродованное. Оно также приблизилось к человеку и упало на землю перед ним.
— Восстань! — повелительно произнёс он совершенно неприсущим человеку голосом. — Владей! Спрячься! Жди!
Мертвое тело начало распрямляться еще на земле. С мерзким хрустом кости и суставы вставали в нормальное положение, позволяющее воскресшему подняться на ноги. Когда-то это был мужчина - широкоплечий и сильный. Грязная, вся в почерневших кровяных подтеках одежда выдавала его принадлежность к степнякам - народу что обитал на этих бескрайних просторах испоганенных древней бессмысленной войной.
Что-то промычав, воскресшее существо схватило Черный Фолиант, прижало груди и бросилось куда-то в сторону.
Глава 26
Уту был огромен. Он занимал практически такую же территорию, как и Ишим, но с существенным различием. Ишим был совершенно другим — построенный преимущественно из серого камня, с брусчатыми улицами и площадями. Жилые здания там были в основном многоэтажными и выдержанными в едином архитектурном стиле — эдакий город эпохи позднего средневековья. А вот Уту был огромной деревней. Тот же Этсу, только раз в сто больше. А ещё — это был рынок. Город — рынок и город всевозможных услуг. Торговля здесь шла практически круглосуточно, а разнообразные товары стекались со всех уголков Бесконечных Степей, и даже приграничный Ти-ир мерк торговыми оборотами по сравнению с Уту. Но особенно комфортно здесь устроились купцы Акшара. Близость полноводной реки, выходящей к океану, позволяла их судам быстро и дешево доставлять собственные товары, которые хурриты охотно скупали: стекло, керамика, металлы, провизия, вина и ткани — всё, что необходимо любому человеку в повседневной жизни.