Предложения о выкупе Ориона сильно сократились. По крайней мере, в самой гостинице ко мне никто не обращался, а залетных посетителей успевали предупредить. Я даже как-то услышал тихие перешептывания двух акшарских купцов.
— Ойя с такими ранами, должно быть, имеет скверный характер. Предупреди наших, чтобы не смели докучать ему.
Уже как неделю минул ровно год с момента событий, произошедших во Дворце Лотоса, но Темный никак не проявлял себя. Мог ли он забыть про нашу встречу? Мог ли отказаться от неё?
Все зависело от того, насколько ценны для него были мир-камни Набу, за которыми он тайно явился в Гирсу. Именно что тайно, потому что не стал бы визжать от страха при приближении кого-то из тех монстров, что схватились между собой в тронном зале. Нужны ли ему эти скрипты до сих пор?
За время, проведённое в Уту, я не то чтобы сильно подготовился к встрече. Да и непонятно было, каким образом это можно было сделать. Эликсиры Восстановления (другие были для меня бесполезны), и конечно же паршивого производства приобрёл у акшарских купцов, кое-как изучил город, а особенно окрестности района, в котором проживал, и даже щеки неприлично отъел. Я был готов к обмену, но Темный, похоже, передумал. Хотя… что для него — почти бессмертного — лишняя неделя или даже год? Он свою отрубленную руку, небось, уже давно отрастил, а вот я до сих пор остаюсь калекой и страстно хочу вернуть себе прежний вид.
Задержался ещё на месяц в Уту, и то только потому, что не знал, что делать дальше. Куда податься? Обратно в Ти-ир, а оттуда к портальной статуе, чтобы вернуться в Д’иль-мун? А что там делать? Разве что перейти в другой мир. Так скорее всего и поступлю, и уже начал подготовку к выезду — закупил внушительный запас провизии и уже прикидывал маршрут, когда объявился тот, кого я так долго ждал и уже перестал надеяться на встречу.
Меня окликнули, когда я верхом на Орионе возвращался в гостиницу с ежедневной прогулки. Окликнул мальчишка, самый обыкновенный, которых сотни разгуливают по улицам Уту — в потрёпанной холщовой одежде и с чумазым лицом, но произнесённая им фраза на мгновение ввела меня в ступор.
— Са’эри! — пропищал он, сблизившись к Ориону. — Ун ив’во урх-и вэн май-ер Эм.
Сказано было коряво, с присущей детям картавостью, торопливо и, казалось бы, неразборчиво. Но нет, я понял всё до единого слова и интонации.
Это был древний Шу-Алирр — магический язык, тот, который в Эреду давно исковеркали и сильно упростили, и обычный дворовой пацанёнок не мог знать этих слов, тем более они не просто имели смысл, а являлись посланием: «Древний, тот, кого ты ждёшь, найдёт тебя завтра».
Я извлек из скрипт-хранилища золотую монету и бросил ее в сторону мальца. Тот ее ловко поймал, зажал между ладошками и низко поклонился.
А я переваривал в голове долгожданные слова. Сомнений не было в том, кто являлся их отправителем — тот самый Темный, ради которого я уже несколько месяцев нахожусь в Уту. Никогда в жизни не задержался бы здесь дольше чем на неделю. Нет, город определённо бурлил жизнью и деятельностью порой похлеще Гирсы, но та деятельность была мне чужда. Меня не волновали цены на зерно, шерсть и вино. Не заботил размер налогов, устанавливаемый Советом Общин. И вообще я был сильно далёк от всей этой торговой суеты, которой жил местный люд.
Весь следующий день я остался в гостинице, не вышел даже на привычную прогулку верхом. Представляю, как в конюшнях сейчас недовольно фыркает Орион. Как бы снова не покусал конюха от ярости и переизбытка энергии. Надо бы сходить успокоить его и принести свежих овощей, которые я заказывал ему целыми мешками — заранее тщательно вымытыми и даже иногда чищенными, если кожура была чрезмерно грубой. Хотя Орион мог жрать и с кожурой, и с землёй, и даже часто грыз перила собственного загона. Вот такой вот он был у меня лапонька — палец в рот не клади, оттяпает по локоть. Мне даже иногда казалось, что он вполне может есть и мясо. По словам конюха, Орион был не раз замечен за занятием, позорящим благородное лошадиное сословие — поедании мышей, которых сам же каким-то образом поймал.
Ближе к вечеру в душе начало нарастать лёгкое разочарование. Темный никак не проявлял себя. Сам не явился и посыльного не отправил. Снова задался чередой вопросов: мог ли он обмануть? Если мог, то зачем ему давать ложную надежду? С какой целью?
Разочарование начало перерастать в тревогу. А вдруг это засада? Сейчас набегут в гостиницу м’ер-Са’эри и…