Ответ напросился сам собой — нет, не буду. Это сделает меня уязвимым. Это потребует дополнительной концентрации и времени, что может быть равноценно смерти.
— Бегите!!! — во все горло выкрикнул я, и они побежали.
В разные стороны, истошно вопя, и не потому, что мой голос впечатлил их, а потому что где-то впереди в небо поднималось нечто — черное с красными прожилками и очень злое. Шевелящийся клубок извращенной Тьмы, который дергался из стороны в сторону, словно пытаясь обрести форму. До ушей, волной, донёсся его полный ненависти визг. Тело обдало холодом и болью, а в разум закралось тошнотворное присутствие Зла.
Когда-то, ещё на площади Ти-Ира, я испытал что-то подобное. Тогда Уннара эт-Рив-Иштар явила городу Чёрного Вестника, и тысячи людей пали ниц от ужаса. Я тогда нарёк эту тварь Истинным Злом, но как же я ошибался. Вот оно — Истинное, Абсолютное Зло — Тварь над Уту, призванная А’тэри.
Она неистово металась, неспособная принять никакую форму. Визжала в бессильной злобе, а её аура, расходящаяся волнами, распространялась всё дальше.
Досталось и мне, но я выстоял, чего не скажешь о людях вокруг. Они падали на землю, кто-то сразу замертво, но большинство валялись, судорожно трясясь с выпущенной изо рта кровавой пеной. И ведь тварь ещё далеко, что же будет, когда Изменённые подойдут ближе?
Давление Вестника нарастало, а две фигуры уже появились в зоне видимости — вышли из-за поворота улицы. Неспешно, словно на торжественном приёме. В голове уже почти не осталось места для мыслей, её заполнил омерзительный привкус чужой воли.
«Покорись!» — требовала она. — «Или Умри!»
Воистину нужные мысли приходят в нужный момент. Или в самый безысходный. В голове отчетливо послышался голос ментора Энира эм-Ивира и слова, сказанные им — «Ты можешь призвать Его и доказать, что достоин?» Тогда я ответил, что не могу, за что тут же получил в упрёк — «Тогда какой же ты Шу?».
И действительно, какой же я Шу, если не могу использовать их основное оружие? Да, я обещал сам себе не называться Шу, но сейчас не место и не время рефлексировать по этому поводу. Необходимо что-то делать.
Прежде всего я представил перед собой тот самый бирюзовый океан, полный силы, куда моё сознание отнесло в предсмертной агонии. Тропинка меж Смертью и Жизнью? Тьмой и Светом… мне так и не удалось разобраться в этом.
Мысленно зачерпнул пригоршню воды из него — зачерпнул и подбросил в воздух.
Сияющая вода не упала обратно в океан, она зависла в воздухе, а спустя удар сердца начала стягиваться в единый сгусток, который начал уже принимать форму...
Форму бутона.
***
А’тэри тревожно переглянулись. Они явственно ощутили всплеск силы, и принадлежать она могла только Шу и никому больше. Оба знали, что сейчас должно произойти. Шу материализовывал собственное отражение — свою суть. Он придавал ей форму.
Изменённые переглянулись ещё раз. Оба готовились активировать необходимые мир-камни для собственной защиты.
— Ты не предупреждал, что мальчишка принял свою суть, — прокряхтело долговязое существо с ног до головы, окутанное в тряпки, словно мумия. — Ты говорил, что он безумен и не способен на такое.
— Не смей попрекать меня, — ответила фигура в балахоне. — Делай, что велено! Отзови Вестника!
— Не успеем… — прошелестело в ответ.
Шу… рослый парень, которого оба Изменённых уже видели воочию и ещё недавно согнувшийся под тяжестью давления Вестника Вознесённых, вдруг выпрямился. Он словно зачерпнул пригоршню воды и подбросил её к небу. Его явная аура засияла и уплотнилась, что стала слепить. От неё вверх потянулись бирюзовые жгуты, соединяясь высоко над его головой в пучок света и силы. Пока ещё бутон, но исходящая от него мощь уже впечатляла. Вестник А’тэри заметался как безумный. Он завизжал, впрочем, через секунду визг сменился кряхтением и шипением. Чёрное бесформенное нечто начало сгорать в опаляющих лучах раскрывающегося с хрустальным звоном Цветка Жизни.
Оба Изменённых, за своё многотысячелетнее бытие не раз присутствовавшие при рождении Лотоса, среагировали вовремя. Но они не ожидали, что явленная ныне мощь не идёт ни в какое сравнение с тем, что им доводилось видеть ранее.
Цветок Жизни нестерпимо сиял даже сквозь, казалось бы, непроницаемый защитный барьер Изменённой Тьмы. Он жёг одежду, плоть и разум. Вестник А’тэри визгнув в последний раз распался в прах, сгорая прямо в воздухе.