Три мальчика ногами раздували мехи, и огненные искры брызгали из горнов во все стороны. Мальчишка с первого горна, прикрываясь от огня кожаной рукавицей, долго разглядывал Степку, потом протянул ему черную, как головешка, руку и сказал:
— Здравствуй.
Степка тоже протянул парнишке руку и тоже сказал:
— Здравствуй.
Оба постояли, поглядели друг на друга.
— Тебя как звать? — спросил парнишка.
— Степкой. А тебя?
— Меня Готькой. Готька Слетов. А этого вот рядом — Моргачонком, а того — крайнего, рябого — Размазней. А ты чего ходишь по мастерской?
— Я мастера ищу, на токаря пришел учиться. Вон на тот станок попрошусь.
— А ты по контракту?
— По контракту.
— Отдал контракт?
— Нет, не отдал еще. — Степка торопливо сунул руку за пазуху. — Вот он тут, при мне еще.
Трое закопченных ребят осмотрелись по сторонам, заглянули за столб, потом придвинулись к Степке поближе и наперебой зашептали ему в ухо:
— И не отдавай. Мы отдали — видишь? Второй год на дрыгалках заклепки греем. А пришли на слесарей. Мы раз убежали — так нас отодрали в участке и с городовыми привели. Вот он контракт какой. Понял теперь?
А Готька кивнул на стеклянную будку в конце верстака и еще сказал:
— Вон там Оболдуй сидит. Это его конторка. Не пустит он тебя к станку. Колесо заставит вертеть. Убежишь — тоже с городовыми приведут. Не отдавай контракта. Убеги.
— Убеги, — повторили за ним Моргачонок и Размазня.
Степка глядел то на Готьку, то на Моргачонка и Размазню и не знал, на что решиться. Может, и вправду бежать?
И вдруг из стеклянной конторки грохнуло:
— А ну, чего стал? Шагай ко мне!
«Опоздал, — подумал Степка. — Теперь не убежишь».
И он повернул к стеклянной конторке.
Там на высоком табурете сидел тот самый мастер Камкин, что выманил у деда рублевку. Сидел и попивал чай. Жилет у него был по-домашнему расстегнут на все пуговицы.
— Контракт принес? — спросил он и выкатил на Степку свои глазища.
— Принес.
— Давай сюда.
Мастер поставил блюдце с чаем на стол и вытер рукавом пот с лица.
Степка прижал руки к груди.
— А ты меня колесо не заставишь вертеть?
— Колесо? Да кто же это тебе набрехал про колесо? Это тебя — да к колесу! Такого орла! Что ты? Тебя прямо токарем, ленточную резьбу резать.
— Ей-богу, токарем? — обрадовался Степка. И зашарил за пазухой. — Побожишься, что токарем?
— Чего мне божиться! Божба — грех. А мое слово крепко. Я — мастер. Раз сказал — сказал.
Степка вынул из-за пазухи контракт и протянул его мастеру.
— Ну, тогда на.
Мастер расправил ладонью бумагу и принялся ее разглядывать.
— Печать цела… рука приложена… все в порядке.
Он швырнул контракт в ящик стола, и шутки — тоже в сторону.
— Ну, будя рассусоливать, — строго сказал мастер и опять выкатил глаза. — Ты как стоишь? Ты перед мастером, как свеча перед образом, должен стоять. Ты знаешь, кто ты теперь есть? Ты есть ученик, отданный в учение мастеру. Послушен будешь — пальцем не трону, неслухом окажешься — бить буду. Понял? Ну, вали отсюда. К колесу пойдешь.
— К какому колесу? — попятился от него Степка.
— А к тому самому. Вертельщиком. Ты, я видел, на средний станок глаза пялил. Вот его и помогай вертеть.
Тут понял Степка: обманул его мастер, колесо вертеть заставляет — и опрометью бросился к двери.
— Кривой, держи зайца! — крикнул Оболдуй.
А Степка и вправду, петляя как заяц, бежал к дверям, огибая столбы, перепрыгивая через какие-то ящики и груды железного лома.
«Убегу… Убёг!» — думал Степка.
Но, еще не добежав до двери, увидел: все пропало. Стоит у двери одноглазый огромный человек, раскинув до косяков руки. И сразу понял Степка: не вырваться отсюда.
Он повернулся и, понурившись, пошел назад.
Токарь со среднего станка — с того самого — поманил его пальцем и сказал:
— Проходи за станок. Сюда тебе мастер приказал.
Степка послушно пошел следом за токарем.
В темноте, едва освещенные тусклыми фонарями, вертелись пять чугунных колес. Пять спин, облепленных мокрыми рубахами, сгибались и разгибались, наклонялись и распрямлялись. Пять человек крутили пять железных ручек. Пять колес гудели, обдавая Степку ветром.
Токарь повел его к среднему колесу и показал на маленькую деревянную площадку, устроенную для вертельщика.
— Здесь будешь вертеть. Митряю в подмогу… Стоп, Митряй! — крикнул он в спину худому, сутулому вертельщику, навалившемуся на ручку среднего колеса. — Передохни.