«Что я сделал?! Что это вообще было? Неужели…» – расфокусированное зрение выхватило из темноты трепещущее на сквозняке пламя спиртовки и сгорбившегося рядом Басмача.
– Что это было?.. – протянул Назар. Опухая, челюсть мешала говорить. – Я стрелял… тебя не задел?
– Нет. Но плащу досталось. Должен будешь, – ответил Басмач, попытавшийся пошутить, но не получилось. – А что случилось, непонятно. Может газ из земли просочился, а может, инфразвук. Там много крыс дохлых было. Дурное место.
Они оба чувствовали друг перед другом вину, и оба не знали что сказать. Что сделано, то сделано. Но ППШ Басмача приказал долго жить, пуля попала чуть ниже затвора и смяла ударно-спусковой механизм в сплошной клубок. У автомата Назара оказался поврежден ствол.
Кряхтя и матерясь, Басмач из двух покалеченных собрал один исправный ППШ и отдал Назару. Себе же бородач оставил двустволку и ТТ.
Дальше шли еще осторожнее, чуть ли не ощупывая и осматривая каждую пылинку и каждый катышек крысиного помета: чтобы заранее заметить опасность.
Рельсы как будто стали подниматься, идти уже было сложнее – постоянный подъем отнимал много сил. Да, и воздух стал значительно влажнее и теплее. Дышалось тяжело, как в парной. Впереди показался грязно-желтый прямоугольник.
На путях стоял состав, маленькие желтые в полоску вагончики с толстой стальной крышей, в которых можно только сидеть, по два места в каждом. И места были заняты. Назар, подсвечивая себе спиртовкой, заглянул внутрь последнего вагона и сразу же отпрянул: из темноты глядел череп, туго обтянутый высохшей, как древесная кора, кожей, и с провалившимся носом.
Из пустой глазницы вылезла крупная многоножка и, деловито перебирая многочисленными острыми ножками, направилась в открытый рот мумии, но пролезть не смогла. Ощупав усиками частокол зубов с широкими щелями, уползла куда-то в темноту по своим многоножничьим делам.
– Не ссы, пацан, мертвые не кусаются. А вот эта многолапая тварина вполне. Очень ядовитая, трогать и гладить не советую. Умирать будешь в страшных корчах. – Басмач прошел к следующему вагону, затем дальше, заглядывая в каждую из вагонеток, пока не дошел до такого же маленького тягача-локомотива.
В каждом из желтых вагонов сидело по высохшему трупу или по два, одетых в грязные халаты вроде медицинских или полевую форму.
– Что их убило, как считаешь? Не могли же они разом все умереть. От ножа или пули следы бы остались.
– Именно что остались, – откликнулся издалека Басмач, разглядывавший локомотив. – Может, отравились чем-то, или задохнулись. Какое дело нам, а? Главное это к ним не присоединиться, на поезд, блин, в преисподнюю. – Он щелкнул большим карболитовым рычагом на панели управления локомотивом. Рычаг, похожий на обычный трамвайный «руль», передвинулся с положения «Движ. Вперед» на «Стоп».
– Интересно. Получается, что поезд ехал, пока… не остановился, будучи обесточенным, – Басмач поскреб подбородок через бороду. – Ну-ка, пацан, отойди от поезда. – Он нажал большую кнопку неопределенного цвета на панели, но ничего опять-таки не произошло. – Панель, по идее, должна светиться…
– Нет питания, наверное, – предположил Назар.
– Это где таких слов набрался, «питание»?
– В бункере. Там всякого светящегося и мигающего электробарахла полно было. Кстати, а такие штуки, – Назар ткнул пальцем в поезд, – как ездят? Мотор?
– Мотор, только электрический. – Ассоциации с трамвайным «рулем» подсказали и другие сходства: на крыше локомотива торчала конструкция из стального прута с пружинным механизмом. Сейчас механизм был сложен, и прут почти лежал на крыши.
А вдоль всего тоннеля, сколько они с Назаром шли, Басмач замечал медный, позеленевший от сырости прут, закрепленный на белых фарфоровых изоляторах по обе стороны под самым чугунным потолком.
– Интересно… Пацан, сойди на бетон. Думаю, что это подземный трамвай! Ща, попробую…. – кряхтя Басмач полез в темное нутро полукабины локомотива, вышвырнул засохшую мумию из-за пульта, и уселся сам.
Тесно, пыльно, и воняет мышами, но сиденье мягкое. Квадратный пульт управления особо не изобиловал кнопками и рычагами: пара-тройка всего-то. Под многолетней пылью проступали алюминиевые таблички с оттесненными надписями: «ход», «фары», «реверс». Басмач пошарил у пульта, на потолке, и только с правой стороны сиденья обнаружил рычаг с шаровым набалдашником.
– Ну, была, не была! – Он рванул рычаг вверх. Над головой протяжно скрежетнуло, с крыши на рельсы стрельнуло искрами. Запахло озоном. Пульт не ожил, зато на железной коробке у лобового стекла, под широким тумблером, загорелся красный огонек. Отчетливо послышалось тонкое жужжание, как от трансформатора. Басмач выглянул из кабины: