Назар побежал наперерез, петляя среди куч мусора, с хрустом пробираясь через бустыли, почти не разбирая дороги. Вовремя заприметив крышку колодца, едва успел ее перескочить, как тут же вынырнула проворная лапа-щупальце, успевшая лишь наподдать в спину, от чего Назар полетел кубарем, пропахав в жидкой грязи на пузе метров пять. Выплюнув набившуюся в рот жижу, с трудом поднялся, тяжело хватая ртом успевший согреться воздух. Булькающий кашель тут же скрутил нутро, выдирая легкие из грудной клетки. Сплюнув в лужу тягуче-зеленое, Назар побрел дальше. А конвой Айдахара тем временем, набрав скорость, уходил с территории завода по своим старым следам.
Назара вновь согнуло в приступе кашля. Упершись измазанными руками в колени, он с трудом приходил в себя; воздух, ставший шершавым, не желал проталкиваться в горло. На глазах от кашля выступили слезы, сил для бега просто не осталось. Назар тоскливо посмотрел вслед удаляющемуся – последнему – вагону. Перед глазами появилось лицо Майки, с веснушками, вокруг чуть вздернутого носа и припухлыми губами. Серые глаза, прикрывала, как всегда, непослушная пшеничного цвета прядь… Она всегда была красивой, в убежище на нее заглядывались многие.
– Я должен! – хрипло прорычал Назар, резко выпрямившись и вдохнув до хруста в ребрах. – Должен спасти… – Теперь слезы, затуманившие глаза, проступили вовсе не из-за кашля. Он не смог догнать.
– Должен… – уже тише повторил он и принялся стягивать пропахшую потом и пропитавшуюся липкой грязью войлочную куртку. Ружье, все время тяжелой плетью долбившее по спине и тощим ребрам, полетело в ту же лужу вслед за курткой. Бес, как показалось Назару, с укоризной смотрел, как он избавляется от всего лишнего кроме ножей. Ну и пусть, с ружьем не догнать. Последний вагон тем временем виднелся метрах в трехстах и продолжал удаляться.
Назар бежал как никогда прежде. Весь окружающий пейзаж бетонного леса слился в единую серую кляксу. Перед глазами было только одно: покатая стенка последнего вагона, подпрыгивающая на ухабах, стреляющая горстями земли из-под рубчатых колес. Небольшая черная лесенка, лепившаяся к стенке, была в каких-то паре метров. Еще немного, совсем чутка, но сил уже не было. Горло драло изнутри кривыми иглами, в груди с каждым шагом, с каждым ударом кожаного сапога о твердую землю, местами еще подернутую льдом и парящую на солнце, силы утекали. А следом и надежда.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
Только не закашляться, только удержаться от зарождающегося в груди кашля. Стоить дать слабину, и тогда уже не догнать. Вытянутая рука почти касается чуть заскорузлого от ржавчины и слоев краски прутка, служившего ступенькой. Какие-то несколько сантиметров. Но силы…
Удар в спину выбил из груди остатки воздуха и вместе с ним плеснул осклизшим и зеленым на черную броню вагона. Назар, больно ударившись о металл, вцепился руками в лестницу, повис, а ноги, увлекаемые ходом машины, волочились по асфальту, грозя на ближайшей кочке вырвать из рук ржавую ступень лесенки. Издав рык, Назар подтянулся и влез. Оказавшись на лестнице, дрожа всем телом от усталости, судорожно вдыхая колючий воздух, дравший горло почище битого стекла, он оглянулся. Бес, весь в грязи, вывалив язык, неспешно брел по колее от гусениц. Назар понял: это Бес прыгнул ему на спину, и дал шанс спасти Майку.
– Спасибо, брат… – прикрыв глаза, прошептал Назар. – Спасибо.
Отдышавшись, полез наверх. Оказавшись на шаткой крыше вагона, распластался по горячей поверхности, давая отдых затекшим рукам и гудящим от долгого бега ногам.
«Басмач-то небось где-то там еще гуляет. – Он как-то злорадно усмехнулся, чувствуя свое превосходство. – А что дальше?» – глядя в синее, чистое от облаков небо и щурясь на солнце, нащупал бандальерку. Пробежался пальцами по холодным клинкам ножей. Все четыре были на месте. Что делать дальше, понималось слишком уж смутно. Все мысли до этого как-то упирались в сам факт догнать конвой Айдахара, будто все закончится само, стоит его лишь настигнуть. Реальность же отрезвляла: все только началось. Самое интересное и сложное только впереди.
Назар поднялся и сразу же пожалел, что выбросил куртку, разгоряченное бегом тело неприятно холодил набегавший ветер. Зубы даже постукивать начали. Что же будет, когда настанет ночь и придет заморозок, Назар и думать не хотел. Двустволка, оставшаяся в луже, тоже пригодилась бы. Пройдя пару шагов по норовящей выскользнуть из-под ног покатой крыше, он понял, что не один. Нет, людей тут не прибавилось, зато пулемет смотрел ему в упор черным провалом ствола со следующего вагона. Он шагнул в сторону, чуть не сорвавшись вниз. Башенка дернулась следом, как бы намекая, мол, я за тобой слежу. Но выстрела не последовало. Назару же подумалось, что попросту экономят патроны. В подтверждение мыслям, лязгнув, откинулась крышка люка, позади башенки показалась рогатая голова, а следом и вторая.