Басмач циничный и расчетливый, на проблемы поселенцев, решивших откупиться от Айдахара, откровенно плевал, ему было все равно. Раз черные солдаты не трогают стойбище Адырбая, не вырезают до последнего ребенка, не ставят страшное пугало из внутренностей подле ворот поселка, значит все они заодно. А вот другому Басмачу, более правильному, такой расклад очень не нравился, но поделать ничего он не мог, увы. В мире после Напасти каждый сам за себя. Не то чтобы раньше, еще до бомбардировок было иначе, нет. Просто сейчас это выражение – каждый сам за себя – приобрело уж сильно дословный и прямой смысл. Почти аксиома выживания.
Но, оба Басмача, поселившихся под лысой черепушкой, были согласны в одном: как бы ни случилось, Адырбай и его скотная ферма Айдахару нужны как поставщик продовольствия, а это значит, мутант-мозгокрут откупится.
Будто в подтверждение мысли в голове Басмача зазудело как в тот раз, когда мутант-мозгокрут дал о себе знать. Так же внезапно ощущение того, что в твоей черепушке кто-то копошится, пропало.
«Всё-то ты спланировал, человек-гора», – усмехнулся про себя Басмач. Телепат знал и про разговор со старушкой, и про план нападения на Айдахара, наверняка все знал и не помешал. А это значит… он не против избавиться от покровительства Айдахара. Чужими руками, естественно.
Избавим мы его от Айдахара – ему хорошо. Не получится, попадемся в руки черных солдат – так он, Адырбай и не при делах. Кто мы ему? Никто, калеки перехожие, бродяги, мусор рекой на берег выброшенный. Он нам ничего не велел, не обещал, не приказывал. Все жители стойбища подтвердят, даже под пытками. Да, и наверняка в поселении подосланный Айдахаром человечек найдется, и не один. Ох, и хитрец, однако, мутант-телепат Адырбай.
Подступившие сумерки были на руку. Потихоньку, ползком, замирая на месте, Басмач и Назар подобрались к стальной змее метров на двести. Ближе нельзя, заметят. Там кипела работа. Откатив борта, черные солдаты собирали сходни, сгоняли животных. Махина «АСКВ» натужно гудела, стреляла в небо струями пара. Зажглись прожектора. Все внимание световых кругов сосредоточилось на загоне и лошадях с овцами. Пара фонарей поменьше с крыши вагона прощупывала степь вокруг. Ярко-желтый, почти белый свет скользил по метёлкам ковыля, кустам караганника, и горкам свежей земли, оставленным кротами.
– Гляди, пацан, – тихо сказал Басмач, – ты ищи сестру, а я подползу под локомотив, заложу взрывчатку. Времени будет не много. Как бахнет, действуй. Расползаемся.
Работая локтями, останавливаясь, когда луч прожектора скользит над головой, Басмач и Назар разделились.
Проводив взглядом удаляющуюся спину Басмача – тот явно направился прямиком к локомотиву, – Назар залег за кустом караганника и наблюдал. Четверо охранников, растянувшись цепью, прогуливались вдоль всего поезда, и делали они это не спеша, лениво, держа оружие – самые настоящие «калаши» – в одной руке, еще и стволом вниз.
Куст и небольшая ложбинка хорошо укрывали его, но лежать там вечно Назар не собирался: луч мазнул над головой, охранник процокал подошвами сапог по крыше вагона. Следом должны пройти патрульные… Назар выжидал. В этой круговерти был ритм, как в музыке, что играла перед каждым обращением директора к жителям убежища в Академгородке. Главное, уловить разрыв между тем, как скользнет луч света, прошаркает охранник на крыше и…
Назар с низкого старта рванул вперед, чудом успев увернуться от луча прожектора, рыбкой нырнул меж колес вагона. Благо, сам поезд шумел – гудел и шипел паром – очень сильно, и то, как Назар шмякнулся на острые камни, никто не заметил.
Ушибленный локоть, и вся левая рука, стрельнув острой болью, следом онемела. Назар еле сдержался, чтобы не вскрикнуть, но обошлось. Сапоги патруля, поднимая пыль, прошли чуть не у самого носа. Нет, остановился. Назар закатился за огромное рубчатое колесо, и даже дыхание затаил. Постояв и поковыряв что-то на земле носком высокого сапога, солдат продолжил свое патрулирование.
Назар выдохнул. Онемевшая рука почти восстановила чувствительность, пальцы еще неприятно покалывало, но это мелочи. Главное, скорее доползти до последнего вагона. Именно там, еще на заводе, он заметил в зарешеченном окошке Майку. А может тогда просто показалось? Нет, точно ее русая голова мелькнула в окне, Назар отчего-то был уверен.