Ползти в конец поезда было бесконечно долго. Почти в кромешной темноте, так тем более. От колес жутко воняло тухлятиной, мазутом и еще черт знает чем. Монотонный гул машины и цокот подковки сапог на крыше вагона сводили с ума, нервы уже не выдерживали. Но Назар упорно пробирался вперед, низко пригибая голову, чтобы не расшибить лоб о торчащие из днища вагона, непонятные железяки.
Переползая остро пахнущую мертвечиной кучу, с торчащими в стороны ребрами, Назар, стараясь не вляпаться в жижу из тухлой крови и гниющего мяса, отставил руку далеко вперед, замер, пока патруль пройдет мимо, и лишь затем продолжил движение. Неожиданно под ладонью что-то шевельнулось, обвилось, сдавливая предплечье, тонко зашипело.
Назар не вскрикнул от неожиданности, не запаниковал, выдавая себя с головой и подставляясь под выстрелы охраны поезда. Нет. Едва различая в темноте пальцы, выхватил нож и махнул наугад, чуть выше, где темнота чернела сильнее, да к тому же мелко поблескивала. Отсвет прожектора скользнул под самое брюхо вагона: на земле, раззявив пасть с кривыми зубами, лежала голова змеи с обрубком, похожим на шланг. Тут-то его и проняло.
Брезгливо взмахнув рукой, сбросил еще шевелящиеся кольца, быстро отполз, прижался к колесу, держа окровавленный нож наготове, одновременно успокаивая зашедшееся от испуга дыхание. Остро хотелось встать во весь рост и бежать, куда глаза глядят. Мимо прошел патрульный.
Накатившая паника отступила, Назар облегченно вздохнул. И чего, спрашивается, испугался? Пятно света прожектора проскользило по краю брюха, выхватывая из темноты уже успокоившуюся змею, вернее, то, что осталось: песочно-серая, с черным пунктиром вдоль тонкого, как самодельная колбаса из печенки, тела. Ок-жилан или стрела-змея, ядовитая тварь – много тут таких. Именно поэтому Шимун строго-настрого запрещал лазать по кустам – очень уж эта змеюка на ветках висеть любит.
Теперь Назар полз и вовсе с оглядкой, подолгу рассматривая, куда ставит руку или ногу.
Поезд, наконец, закончился. Назар уселся за колесом последнего вагона. С торца в просвете между широкими колесами отчетливо виднелись ноги охранника. Тот не уходил, а просто стоял. На таком расстоянии от махины локомотива гул машины слышался не так сильно, и не ввинчивался в мозги, натягивая и без того обостренные нервы.
Назар покрепче сжал рукоять метательного ножа все еще в ошметках змеиных потрохов и налипшей земле. Сейчас он был уверен, что пустит его в дело без промедления. Осталось дождаться обещанного Басмачом взрыва.
Басмач без труда оказался под днищем поезда. Только лишний раз убедился, что никакого главаря в конвое нет, максимум подручный средней руки, вроде офицера. Это же войско? Значит, и офицеры быть должны. Иначе с охраной поезда не было бы так из рук вон плохо. Сам лично, Басмач бы выставил сплошное оцепление, чтобы и мышь не проскочила. Это же степь, здесь всякое может водиться.
Под самим локомотивом – вернее его хвостовой частью – было до ужаса жарко. Металл днища раскалился чуть не до красна, плюнь – зашипит.
Опасаясь, что динамит рванет сам, раньше времени попросту перегревшись, Басмач пополз дальше, ближе к «носу» «АСКВ», вдруг там холоднее? Так, впрочем, и оказалось. Хотя и здесь днище ощутимо поджаривало, он дотронулся до покатого металла и тут же отдернул руку – рука не терпит, градусов семьдесят, не меньше.
С машиной явно что-то не так, либо укатали Сивку крутые горки и термоизоляция реактора от старости дала «течь». Либо… О втором варианте думать не хотелось совершенно!
Конечно, из школьной программы по физике он помнил, что ядерный реактор в сущности – паровая машина, где разогретая вода вращает турбину. Вот только таким макаром могли фонить и сами радиоактивные, скажем, уран, или плутоний… короче, то, на чем вся эта махина работает, ощутимо при этом нагреваясь.
От мысли, что, пока он валяется под этой передвижной сауной, зарабатывает вполне себе лучевую болезнь, стало не по себе. Сдохнуть в бою, накоротке или в перестрелке – это одно, это достойная смерть. Но, вот, сгнить заживо от лучевой, выхаркивая собственные легкие с прочим ливером и сдирая кожу полосами… Погано, как не крути.
Завернул брикеты динамита в грязную тряпку, вывалял в пыли, и лишь затем аккуратно уложил в какую-то нишу, между катков гусеницы. Даже если «АСКВ» поедет, динамит не выпадет; его не заметят механики, случись приспичит им осмотреть ходовую часть. Жалко, радиодетонатора нет, только два метра бикфордова шнура. Отличная штука, старая как мир и надежная, даже в воде будет гореть, правда, пока не промокнет.