«Свинья» подложена, осталось как следует выждать, чтобы Назар успел доползти и разведать на месте что да как.
«Может стоило договориться, как разведает, чтобы там выпью крикнул, а? – Басмач почесал зудевший нос, от витавшей пыли и острого запаха полыни хотелось чихать. – Да ну, какая выпь? Из-за шума ни черта не слышно! Хренов тепловоз…»
Следом возникла мысль, а не сползать ли к Назару? Но Басмач ее сразу же отмел: пусть сам разбирается. Хотел спасти сестру, так пусть спасает, но самостоятельно. Басмач в том не помощник. К тому же, у него был свой план дальнейших действий: как только фитиль будет подожжен, со всех ног бежать в лагерь пастухов. Там лошади, наверняка под седлами. Идти пешком, или плыть реками, Басмач больше намерен не был, надоело.
Главное аккуратно и без лишних жертв «уговорить» пастухов Адырбая поделиться лошадками.
Назар нервничал. Времени прошло уже много, а обещанного взрыва все не было. Посчитав, что в хвосте конвоя тихо, Назар ошибался. Да, здесь назойливый, пробирающий до костей гул работающей машины был почти не слышен, только металл днища, в особенности массивные стальные балки, идущие по бортам вдоль всего вагона, ощутимо вибрировали. Но шум был.
Плач. В железном вагоне над головой Назара тонко подвывали несколько женских голосов.
«Ну, что же ты?! – Назар сжал зубы. – Давай, взрывай! Там Майка, наверняка там!»
Но, по-видимому, звук плача услышал не только Назар. Охранник, все это время неотлучно стоявший с конца вагона, неспешно обошел его с другого торца, там, где он сцеплялся с соседним. Назар насторожился, потихоньку переполз следом, просунул голову меж колес. Темнота скрывала Назара, а вот воин в черном вырисовывался на фоне темно-синего неба отчетливо.
Охранник со скрипом откинул железную лесенку и поднялся на сцепку. Дальше, он пропал из поля зрения Назара, только была слышна возня. Затем послышался резкий, железный стук и непонятное рычание. Внутри вагона кто-то вскрикнул, всхлипнули и замолчали.
Прогремел взрыв. Вагон качнулся, подавшись чуть вперед. На голову Назара посыпалась сбитая с днища грязь. Застучал пулемет, бешено заржали кони. Внутри вагона испуганно загомонили.
Медлить было нельзя. Сжав в каждой руке по ножу, Назар выскочил из-под вагона, и одним прыжком, минуя складную лесенку, оказался на узкой площадке. Воин в черных доспехах успел вскинуть автомат, но выстрелить уже нет. Треугольный клинок вошел тому в просвет между нагрудником и шлемом. Назар отдернул руку, из раны хлынула кровь, хрипящий охранник подался назад и, перевалившись через низкие перила, шлепнулся спиною в пыль.
Назар ошарашенно смотрел на окровавленные руки. Лениво стекая по ножу, на самом кончике острия замерла капля. В темноте кровь казалась такой же черной, но остро пахла железом. Капля сорвалась. Назар проследил ее полет.
– Назар! – окрик вывел его из ступора. Сквозь вертикальные прутья зарешеченного окошка в двери смотрела Майка. Чумазая, заплаканная, с разбитыми в кровь губами. Он прижался к холодному железу двери, заплакал. Слова тонули в слезах: наконец-то он ее нашел, увидел.
– Маленькая, я спасу тебя, – он рывком дернул дверь, но та не сдвинулась и на миллиметр.
– Как ты здесь оказался?! – ему казалось, что она кричит, но Майка почти шептала.
– Я… мы… Мы искали тебя. Чертова дверь! – замок надежно удерживал стальную переборку. Назар забил острие ножа в щель, стараясь поддеть. Навалился всем весом, используя нож как рычаг. Но сталь клинка, сухо тренькнув, обломилась. В руках осталась только рукоять. Дверь заперта на замок. Время от времени где-то стучал пулемет, слышались крики, кто-то командовал. Назар вцепился в решетку, уперся ногами в стену…
Сталь оказалась сильнее. Он сдался, не отпуская решетки, прижался лицом к окну.
– Братик, братик… Ты пришел за мной, – она смотрела на него своими большими серыми глазами, гладила по окровавленной руке через прутья.
Отчаяние, злость, обида на судьбу, все это бурлило и, выплескиваясь через край, клокотало в душе Назара. Хотелось выть, хотелось вцепиться зубами в глотку того, кто все это устроил, и остервенело рвать, рвать! А она вот, рядом, смотрит потухшими глазами… Майка изменилась, жизнь как будто ушла из нее… Что с ней сделали?! Как ее вытащить из железного вагона?!
– Ты потерпи, моя хорошая, потерпи.
– Я терплю, братик. Только спаси меня, ладно?.. – Она верила, верила как всегда: брат придет и поможет. Он всегда помогает.