– Петь?..
– Да, Басмач. Когда люди в горе или радости, но при деле, они поют. Пусть грустно, но… Община сама собой разделилась. Одни стали отличаться от других. В один прекрасный день я обнаружил на двери своего жилища прибитый кусок жести – тут было впору вспомнить того самого Мартина Лютера.
– Э-это… с которого пошло Лютеранство в Германии, – вспомнил Басмач.
– О, приятно беседовать с начитанным человеком! – обрадовался Игельс. – Да, тот самый. Не стану зачитывать то, что было написано на жестянке, скажу лишь суть: всему сущему творец, хозяин и верховное божество некий Змей. Неслыханно! В общине назревал раскол, причем религиозный.
– Змей? – Басмач с Назаром переглянулись. – Что-то много змеев в последнее время.
– А… – махнул рукой Игельс. – Мой друг и товарищ Ыч объявил себя мессией новой религии – урборотианства – и в ультимативной форме потребовал от меня уйти из управления поселением. Сначала я отказался. Но, когда над несогласными начались расправы, кровавые… Я – ушел. Вообще, ушел, – старик тяжело вздохнул. – Вот уже пять лет я живу здесь, в этой котельной на окраине Семска. А Ыч, верховодит там. Освоили аэропорт – это вроде как храм, а самолет на полосе вроде символа крылатого змея. И танковый завод тоже под свои нужды приспособили. Я, было, сунулся туда, и еле ноги унес. Зато подглядел чего там: спирт выгоняют. Ыч из того похода помимо этой своей религии еще и какое-то растение принес. Уверен, до начала бомбардировок такого дерева не существовало.
– Мутант?
– Наверняка, – согласился Игельс. – Внешне кактус напоминает, но с ветвями как у, скажем, яблони. Плодоносит круглый год. Зимой, когда снег и морозы, они саженцы переносят в ангары, в бочки высаживают. И из плодов потом выгоняют спирт.
– И? Они что, целый завод по ремонту танков переделали в винокурню, чтобы упиться до смерти дармовой водкой? – скептически поинтересовался Басмач.
– Отчего же, – спирт, при некоторых доработках двигателя, прекрасно подходит в качестве топлива для автомобилей, или генераторов.
– Автомобилей? – заинтересовался Басмач, огладив бороду. – Мы видели на трассе к Семску. На патруль похоже. И много их у Ыча?
– В достатке.
Басмач улыбнулся: замаячила перспектива, разжившись транспортом, почти с комфортом продолжить путь. Эта идея ему понравилась. Оставался лишь открытым вопрос: куда именно ехать?
– Игельс, а вы здесь давно живете и возможно встречали…
– Да, – перебил старик. – Мальчик рассказывал о цели вашего путешествия.
Басмач про себя скрипнул зубами:
«Назар, вот ведь трепло. Первому встречному разболтал».
– Басмач, вы меня слушаете?
– А, да, конечно, – встрепенулся он. – Продолжайте.
– Думаю, что смогу помочь вам. Я как-то проследил за одним из караванов Ыча. Раз или два он отправляет спирт и некоторые выращенные общиной припасы в Курчатов, вернее далеко за ним, почти на полигоне.
– Далековато. И вы пешком за ним шли, за караваном?
– Конечно. Это с виду я старый, а внутри вполне молодой. Могу биться об заклад, что, дав вам фору, все равно одержу верх хоть в беге, хоть в отжиманиях.
– Это с чего бы? – привстал Басмач. Его самолюбие попытались задеть.
– Ну, не стоит так, – примирительно поднял руки Игельс. – Это все последствия… – старик обвел взглядом свой дом, – этого. Мутация. Наверняка вы заметили, – он указал на свое постоянно меняющееся лицо. – Это кстати не физическое.
– Ментальное? – предположил Басмач. – Что-то и псиоников нам горстями прямо. – Бородач поскреб левое плечо.
– Чешется? – участливо поинтересовался Игельс. – Значит заживает. Травы целебные, корешки. Я в этом знаю толк. Как ёжик, собираю все интересное, полезное и на спине домой несу, авось пригодится? Хе-хе.
– Ну да. Вы насчет автомобилей говорили. Ближайший лагерь Ыча с машинами далеко?
– Хм. Нет, не очень. Я покажу. Хотя… Дело конечно не мое, вам виднее. Вот только из огня да в полымя?
– Так нужно, Игельс. Для меня и Назара очень важно. Мы должны продолжить путь.
– Раз должны… – старик понимающе развел руками. А Басмач в этот момент подумал:
«Как трудно разговаривать с человеком, не видя его лица, глаз, мимики. Может он злорадно хихикает или рожи корчит, а рассмотреть не могу».
– Басмач, вы поешьте, и спать. Сон – лучшее лекарство. Как наступит время, я вас разбужу и покажу лагерь. А теперь спать, не перетруждайте свой пламенный мотор.
Он и правда как-то подустал. И главное та предательская слабость, дрожь в руках явственно ощущалась. Потому, отложив вычищенное в меру возможностей оружие, пошел к выделенной ему кровати. Сделать все еще предстояло много, силы будут нужны. И потом, когда еще представится возможность отоспаться с комфортом?