На металлическую площадку на самой верхушке дымохода Басмач буквально вывалился и минут десять просто лежал, приходя в себя. Проклятая дрожь в руках, и окаменевшие мышцы ног… требовали отдыха. Придя в себя он поднялся.
Ночной город с высоты птичьего полета выглядел мертво, здания, дома, мосты, дороги, все залито чернильной темнотой. А ведь когда-то, наверняка, он светился как новогодняя елка: холодным огнем рекламных вывесок, чуть желтоватым светом фонарей, полосами мчащихся машин и теплыми квадратами окон. Было и стало.
Сейчас же лишь несколько мест были освещены, эдакие островки огня среди океана темноты. Конечно, с трубы ТЭЦ виднелся не весь город, а лишь часть. Но все же.
– Вон они, – Игельс, перекрикивая вой ветра, указывал на пятна света далеко впереди. – Это лагеря Ыча. Вон тот, большой самый, община. Он сам всего скорее там обитает. А во-он те, слева, уже поменьше. Это бывшая автостанция и рынок.
– А эти? – Басмач ткнул пальцем в небольшие пятнышки, разбросанные то тут, то там.
– Это патрули, и, наверное, одиночки вроде меня.
– Понятно. Все что хотел, я увидел. Спускаемся, а то холодно тут.
Вернувшись в постель, Басмач долго думал, как заполучить машину. Чтобы штурмовать лагерь – нет ни оружия, ни людей: старик и пацан не в счет. Да и патронов половина магазина осталась… Конечно, можно тихо проникнуть за стену, но вот так же тихо спереть целое авто уже не выйдет, его в карман не положишь. На шум сбежится охрана и амба.
Наиболее здравый вариант заполучить транспорт – это перехватить его на дороге. Но, патронов к автомату опять-таки, мало. Если конечно у Игельса не завалялся дробовик-«двенашка».
Наступивший день выдался не по-осеннему жаркий. Басмач и Назар сидели в засаде, старик обещал поддержать «если что», но только без кровопролития: стрелять в своих бывших поселенцев наотрез отказался. Хотя ружье все же дал, и подсказал с маршрутами, где обычно курсируют патрули.
После пятнашек со снайпером и выковырянной пули от СВД из рюкзака, Басмач решил перестраховаться и наблюдал за дорогой из глубины чердака пятнадцатиэтажного дома, через окно. Отсюда хорошо был виден прилегающий промышленный район – судя по обилию железнодорожных путей, ангаров и складов – и непонятно как сюда затесавшийся больничный городок кардиологического центра.
В этот район, по словам старика, патрули наведываются часто – что ищут не понятно, – шерстят старые склады? Да кто бы их знал. Главное чтобы в эту сторону поехали: если на перекрестке свернут направо, значит сюда. Место для засады удобное, прямая дорога, с обеих сторон зажатая бетонными заборами промплощадок и вплотную поступившими панельными домами. Вот Басмач и ждал оказии, наблюдая в свой старенький «Беркут»: свернут или не свернут.
Машина показалась в дальнем конце улицы, одна, затем вторая. Не абы что, а целый военный «уазик», со снятым тентом. А следом машинка уже посерьезнее, тоже УАЗ, но уже «Санитарка», или как прозвали в народе – «буханка». Серьезность же ее заключалась в том, что поверх давно выцветшей песочной краски едва виднелись две зеленые полоски. Машина когда-то была инкассаторской. Это означало стальные плиты бронирования, прикрученные к бортам и дверям изнутри; двойной бронепакет на лобовом и дверных стеклах; тонированные боковые окна – фальшивка. За ними лючки-бойницы, достаточно высунуть ствол автомата или пистолета, чтобы вести оборонительную стрельбу. Да, и по колесам стрелять бесполезно, гусматика: пробитое пулей отверстие тут же заполнит вязкая жижа.
Нет, этот броневик не проблема, если бы хоть один магазин бронебойных, чтобы повредить двигатель, а лучше РПГ…
Басмач инкассаторского броневика не ожидал, но все же приготовил несколько бутылок с зажигательной смесью. Благо на ТЭЦ в агрегатах оказалось полно старой смазки. А в стародавних цистернах топливохранилища теплостанции, на самом дне, обнаружилось что-то очень уж ржавое, но все еще пахнущее как бензин.
В головной машине виднелось четыре бойца, у троих между колен зажато по автомату. Что там, у водителя, не понятно. Но сколько их может быть в броневике, вопрос, причем с подвохом. Если выбросили сейф, то человек десять влезет, или станковый пулемет.
Патруль тем временем остановился у развилки. Басмач скрипнул зубами: если они свернут налево, там пустырь, открытое место, засады не устроишь, а это значит, что план по заполучению авто отложится на неопределенный срок, до следующего патруля.