Полученные данные позволяют сделать выводы, что русское руководство уже удовлетворено испытаниями, и примет это оружие на вооружение специальных полков ПВО. С учетом предельного потолка полета «Буревестников» в 12–13 тысяч метров (даже с применением пороховых или жидкостных ускорительных ракет), целесообразно продолжить работу над высотными модификациями разведчиков, позволяющих длительно летать на высоте 14 тысяч метров, на которой «Буревестники» практически не опасны. Для этого необходимо уже сейчас выдать требования на такие самолеты конструкторским бюро. Что же касается значения самолета «Буревестник» для оценки силы вражеских ВВС в сравнении с Люфтваффе, то опасность от него можно считать незначительной. Это заключение основано на том факте, что «Буревестник» имеет предельные тактико-технические данные, а его малосерийная конструкция не может быть существенно улучшена, и не пригодна для массового производства. Следовательно сам «Буревестник» даже в нескольких сотнях экземпляров не сможет повлиять на завоевание господства в воздухе в случае масштабной европейской войны.
— Александр Евгеньевич, а где это вы так здорово японскими машинами управлять научились?
— Ты, Федя, меньше треплись и больше на свою сторону дороги поглядывай.
Командир «Сталинского маршрута», и по совместительству начальник сильно законспирированной спецслужбы руководства Советского Союза, задумчиво проигнорировал восхищение напарника-диверсанта. Он вел недавно захваченную японскую машину не спеша. Грунтовая дорога здесь была сильно разбита, и в некоторых местах ему приходилось выруливать из колеи на обочину, чтобы не посадить машину на днище. Видимо додумав какую-то мысль, Голованов, все же мягко ответил Синицыну.
— Ты думаешь, Федя, этот праворульный «Датсун» хоть чем-то сильно от английских «Бентли» отличается? Запомни, товарищ инструктор, японцы почти полвека с британской ладони кормятся, и помимо, может быть, совсем новых самолетов, они пока слишком мало совсем своего в технику привнесли. Кроме самурайского закона Бусидо, сабель и борьбы, практически все свои технические и оружейные достижения они собезьянничали у томми и у янки.
— А я слышал, будто у них специально солдат-самоубийц готовят… Ну, чтоб те сами под танки бросались, и себя вместе с нашими БТшками взрывали…
— Врут твои армейские источники… Специально таких психов пока не готовят… Но по приказу почти любой японец это сделает, а некоторые и сами могут. А вот специально их на это не затачивают, этого нет, пусть не выдумывают.
— А-а-а, понятно…
— Федор, скоро к штабу полка подъедем, тот японец-связист не подведет нас?
— Обижаете, товарищ командир. Я ж ему одну шашку прямо к чреслам прикрутил, и высоким штилем убедил, что все его переговоры внимательно слушать буду… и на каждое соединение прямо рядом с взрывателем красная лампочка загорается. Сейчас он небось мечтает от самурайского меча погибнуть, а не с оторванными яйцами ждать следующего подрыва. Видать Бусидо полевыми связистами у них тут слабенько изучается.
— Ну-ну, не хвалился бы заранее. Сейчас ведь от его телефонных ответов, да от твоих «переводов» моих слов весь успех рейда зависит. Очень бы хотелось там без стрельбы проскочить.
— Проскочим, Александр Евгеньевич. С вами всегда проскакивали. Мы же полмира уже повидали, что нам какие-то японцы. Не расколят они нас…
— Не каркай, полиглот, и по сторонам не забывай поглядывать…
Командир этой небольшой группы прибавил газу на ровном участке дороги, и снова погрузился в раздумья.