Все эти мысли вихрем пронеслись в сознании Павлы, и она успокоилась. Скрытая поворотом траншеи левая рука спокойно нащупала висящий на поясе подсумок. Ее ответ прозвучал негромко и устало в тон заданного ей вопроса. Слушающим могло показаться, что эти слова произносят губы не молодого лейтенанта, а древнего старика.
— Ну что, … золотопогонные? Победу небось празднуете? А кольцо от ручной гранаты вам на хрен еще никто не вешал? Нет? Ну так я первым стану, — рука Павлы с зажатой гранатой Миллса показалась из-за поворота.
— Господин лейтенант, подождите! У вас ведь нет другого выхода! Слово офицера… Мы все обещаем вам…
— Это у вас, потерявших честь и совесть, и лижущих своим поганым языком руки врагов, сейчас нет выхода. А у детей своей Родины всегда был и всегда есть этот выход. Вы ведь когда-то обещали своей стране служить ей, где же теперь эти обещания? А теперь вашим словом офицера даже подтереться не выйдет, не хватит его надежности.
В этот момент у высокого офицера исчезла с лица улыбка. Он шагнул вперед и встал рядом с широкоплечим мясником. В его взгляде Павла с удивлением увидела одобрение и спокойствие.
— Павел Владимирович, зачем весь этот пафос? Давайте просто спокойно побеседуем один на один.
«Нет, ты глянь! Они оказывается все про меня знают. Неужели же «крот» прямо у нас на базе сидит. Да-а. А я-то еще чекистским хамством и бесцеремонностью огорчалась. А они, оказывается, у себя под носом врагов не видят, и совсем уже мышей ловить разучились. Тупари! Стыдно мне за наши синие фуражки. Ай как стыдно!».
— Не о чем нам с вами беседовать. До свидания…
— Ну как же не о чем! А про «клумбу» и другие ваши идеи? Неужели не хотите знать, кто вас предал?
«Много знают, гады… А чекисты-то мои – обосравшиеся бестолочи… Стыдно… И за них, и за себя стыдно. Но меня этим тварям все равно не получить… ВСЁ. Мое время вышло, пора прощаться. Маме этого Павла поклон земной, пусть не тужит, парень не алкашом помрет. Харьковской подружке, и Михалычу с Иванычем большой от меня привет и поклон. А еще ученым зубрам ХАИ, и ребятам которые воюют тоже. Удачи им всем. Пусть им повезет. И дай Бог им всем без меня наше дело хоть чуть-чуть доделать. А есть ОН там или нет – неважно, главное чтобы ребята жили и победили. Хорошие они все-таки люди…»
— Лейтенант, стойте! Ложись!!!
Павла отстраненно глядела, как граната с сорванной чекой упала на земляной пол широкой траншеи. Она ждала яркой вспышки, которая погасит ее сознание. Теперь уже навсегда…
Берия поднял телефонную трубку, и спустя несколько секунд услышал голос самого молодого из своих начальников отделов. После недавней чистки в центральном аппарате и среди добывающих информацию служб, в ГУГБ наступили времена кадрового голода.
— Товарищ Фитин. Я просил вас найти материалы по работе ваших предшественников, пересекающиеся с темой «Кантонца», вы их обнаружили?
— Да, товарищ нарком. Я запросил в архивном управлении у Мальцева дела Агаянца, Зарубина и некоторых других, сейчас они у меня.
— Тогда прямо сейчас зайдите ко мне. Вместе с документами.
— Слушаюсь, товарищ нарком.
В кабинет главы ведомства, превратившегося за последние пять лет в огромную военно-хозяйственную и бюрократическую империю, через несколько минут после звонка вошел новоиспеченный начальник 5-го отдела ГУГБ. По возрасту глава иностранного отдела был даже младше своего молодого коллеги главы особого 4-го отдела старшего майора Бочкова. И пока что этот молодой начальник, только недавно переведенный в главные разведчики ГУГБ, еще не мог похвастаться большим опытом разведывательной работы. Должность была ему явно великовата, но после 37-го количество вакансий в иностранном направлении просто зашкаливало.
— Разрешите, товарищ нарком?
— Располагайтесь, майор. Изложите своими словами результаты вашего расследования… По возможности, сжато, но с предварительными обобщающими выводами. Что смогли обнаружить?