И вот до ночного вылета эскадрильи осталось всего несколько минут, а Павла все стояла, задумавшись. Только что перед штабом прозвучал очередной ее предполетный инструктаж, но в этот раз она почему-то не спешила отпускать пилотов. Павла стояла перед тускло освещаемым фонарями строем пилотов, напряженно вглядываясь в их лица.
«Они ведь еще такие молодые… Ей-же-ей, ведь совсем еще мальчишки. Я сама практически любого старше вдвое. Э-э-эх. Есть, правда, среди них человек семь, которым уже за двадцать пять. Да и остальные, вроде не совсем уж зеленые. Как-никак столько тренировок было, да десяток вылетов в боевых условиях сделали. В штурмовых атаках, вон поучаствовали. У нескольких парней ведь уже и сбитые есть. А все-таки страшно мне их одних отправлять. Вон и Борька сегодня без меня полетит. Всего третий вылет у него, но Дементьев в нем уверен. Этот болтун всегда во всем уверен. А вот мне тревожно за них. Как там они справятся? Вдруг там… А ну, не каркать!».
Павла мысленно стукнула себе ладонью по губам. Обычно она перед вылетом рассказывала летчикам какую-нибудь шутку, но сегодня ее юмор иссяк. Однако показывать подчиненным свою обеспокоенность она права не имела. Найдя глазами Глинку она, чуть улыбнувшись, подмигнула ему. Потом обернулась к комэску, и четко доложила.
— Товарищ капитан. Инструктаж проведен, эскадрилья к вылету готова.
— Это хорошо, что готова. Всем разойтись по машинам и ждать команды на взлет.
Дождавшись, когда летчики покинут пятачок перед штабом особой эскадрильи, Горелкин внимательно заглянул в глаза заместителя. Что-то прочитав в них, он закуривая папиросу, спросил.
— Павел Владимирович, ты чего сегодня смурной такой?
— Гм. Да вот, Иван Олегович, все никак не привыкну на земле оставаться, когда наши вылетают. Там, рядом с ними мое место, товарищ капитан. А тут, в ожидании вашего возвращения, от разных мыслей с ума сойти можно.
— Ты это брось, начлет! Нечего тебе за нас переживать. Ты уже и так для ребят все, что мог сделал и даже больше. То, что сейчас у каждого из них есть опыт и такая подготовка, которая японцам и не снилась, в этом твоя заслуга. А пока не выздоровел, давай, вон радистов и переводчиков дальше мучай. Тебе Полынкин передал полученный вчера самолетом аппарат для проволочной звукозаписи?
— Передал.
— Вот и давай, работай. Некогда нам раскисать. А за то, что там сегодня в районе цели будет происходить, ты уж так особо не переживай. Нам сегодня с земли помогать будут, так что все у нас там будет путем.
— Есть не переживать. Разрешите идти.
— Иди. Полынкин как раз тебя зайти просил …
— Подпоручик Мицудо! Я последний раз вам повторяю свои вопросы. Когда вы были завербованы коммунистами и с какой целью вас направили сюда?
— Господин майор, я прошу дать мне возможность смыть свой позор. И прошу выделить мне секунданта.
— Вы отказываетесь мне отвечать?
— Нет, господин майор. Я не могу солгать вам, поэтому не могу выдумывать ответ на этот вопрос. Мне просто повезло, что я остался жив, ведь атака наших летчиков пришлась на пятый по счету учебный вылет. И на моем месте мог бы оказаться любой из попавших в плен пилотов.
— Значит, вы говорите, что вам просто повезло…
Майор устало снял пенсне и протер запотевшие стекла.
«Сложный случай. Неужели этот мальчишка говорит правду? Он конечно ранен, а самолет превращен в решето. Но такого ведь просто не может быть. Не бывает таких чудес на войне, если враг специально их не подстраивает. Или все-таки может и бывает? В любом случае нужно об этом докладывать генералу».
Лидирующие Р-10 уже подходили к переправе, когда внизу замигали огни. Десять минут назад разведчики по радио обнадежили тем, что они заняли позицию у цели и готовы встречать самолеты. Сейчас темноту ночи нарушили мерцающие огни выстрелов и одна за другой взлетающие в сторону цели цветные осветительные ракеты. Самолет-разведчик отвалил в сторону и истребители, звеньями по четыре машины, устремились в атаку на слабо подсвеченную цель. Зенитные орудия японцев, наконец, тоже проснулись. По небу зашарило четыре прожектора, лучи которых то и дело наполнялись огненными всплесками и ватными облачками разрывов. Истребители сначала сбросили зажигательные авиабомбы, потом разделились. Часть И-14 атаковала плюющиеся огнем зенитки, остальные нацелились на понтонный мост и стоящую на берегу технику.