Тревожная ночь изредка раскрашивалась взлетающими метеорами ракет, всхлипывала редкими пулеметными и орудийными перестрелками и снова настороженно замирала, продолжая негромко взрыкивать моторами и щелкать одиночными выстрелами. Шесть обвешанных как новогодняя елка и неуклюжих на вид угловатых аппаратов, не спеша, подлетали к назначенному району.
«Страшно? Конечно страшно. Сейчас нас тут скоро перфорировать начнут. А то, что сейчас ночь на дворе, так для моих эрзац-штурмовиков это слабая защита. Ночью в нас они, не целясь, даже еще вернее попадать могут. И хотя я готовила себя к смерти, но умирать нам сейчас еще рановато. Ой рановато! Столько дел еще не доделано. И за ребят мне страшно. За них даже страшнее, чем за себя. И одна надежда у нас, на то что никто из нас не сглупит и все сделают как надо, да на броню мою «бутербродную». На тройную дюралевую бронеобшивку и бронестекла самопальные. Вроде и обстреляли мы ее для проверки, а все равно дрожь у меня по всему телу как у рысака перед скачками. Как же нам всем нужна сейчас военная удача! И еще бы СБшки правильно сработали!».
Штурмовики уже встали в круг в районе ожидания на высоте около трех тысяч метров и километрах в пяти от цели. С такого расстояния «иллюминация» должна была хорошо просматриваться, а значит, атака по подсвеченным бомберами целям будет быстрой и прицельной. Вот только «фонарщиков» на сцене еще не было…
А километрах в пяти выше по течению, почти полностью утопленные своими корпусами в воду многострадальной реки, начали свое движение маленькие железные скорлупки. Направленные беззвучной командой к переправе, они, негромко порыкивая моторами, неуклюже двинулись к своей цели. И хотя эти скорлупки гордо именовались плавающими танками Т-37А, на самом деле с танками их роднили только узкие, часто ломающиеся гусеничные шасси. Даже колесные бронемашины БА-10 имели в сравнении с ними более солидное бронирование и вооружение. Так что, если судить по-честному, танками эти плохо плавающие и почти беззащитные недоразумения можно было назвать только ради статистики. Но экипажи этих бронескорлупок не стыдились своей техники. Они готовились к бою.
А еще западнее, на аэродроме Тамцаг-Булак прогревали свои моторы пять воздушных кораблей ТБ-3. Во чреве четырех из них, тесно утрамбованные, сидели четыре десятка негромко гомонящих мужчин, похожих в своих комбинезонах и парашютах на африканских муравьев-переростков. Вооружены они были, в основной массе, японскими карабинами и японскими же ручными пулеметами. Лишь у пары десятков были кургузые ППД с рожковыми магазинами. Да еще несколько снайперских винтовок разбавили эту не особо патриотичную коллекцию оружия. Но зато в кобурах на поясе были только отечественные изделия. У кого-то ТТ, у кого-то «наганы» с «брамитом» в поясном чехле. А количество и ассортимент взрывчатых гостинцев, упрятанных в гранатные подсумки и рюкзаки позволяли этим небесно-полевым воинам достаточно долго изображать перед врагом полнокровный батальон. Поскольку лететь было не очень далеко, вместо большого запаса топлива, самолеты были максимально загружены боеприпасами. Даже по паре 82-мм минометов с большим запасом мин было затиснуты под ноги десанта. Чтобы не получить такой дурой по хребту, их готовились сбросить с парашютом раньше людей. Пятый ТБ-3 был до отказа загружен противотанковыми пушками, снарядами к ним и ящиками с боеприпасами. Его выход на сцену был запланирован уже под самый занавес…