Штурман Р-10 оторвался от мощного морского бинокля, и прижав рукой наушник, стал что-то быстро записывать в блокнот. Отправил установленный сигнал подтверждения о приеме, потом четко доложил пилоту через переговорное устройство.
— «Фонарщики» на подходе, товарищ командир. Штурмовики уже пятнадцать минут ждут сигнала.
— Хорошо, Миша. Пусть осветители по готовности начинают, а сам пока сигналы штурмовикам готовь. Когда основная потеха закончится, мы с тобой ждать пока бочки детонируют не будем. Сразу, как бомберы уйдут, «Кирасирам» ракеты давай. Главное, чтобы лишней толчеи там над целью не было.
— Есть, товарищ капитан.
«Ох уж эти мне бочки колунские! Ведь убедил же этот нахал из них эти маяки сделать. Столько горючего впустую сожжем… Хотя там наполовину отработанное машинное масло и еще немного КС от огнеметчиков. Может он туда еще дерьма лошадиного намешал, уж очень от испытательного образца несло противно. С него станется. И ни хрена ведь не объяснил толком, этот Менделеев, для чего нам такие сложности. Знай себе бубнит одно и то же – «Чтоб горели дольше и жарче». Минут на пятнадцать «пионерского освещения» этот оптимист рассчитывает. Хорошо, хоть детонаторы там с минутной задержкой, чтоб в момент сброса не рванули. Если б не Ванин, хрен бы успели все это подготовить. И все же, не дай Бог, все это пшиком окажется… М-да. И придется тогда для наших «Кирасиров» каждые три минуты «люстру» вешать. И все это над не подавленной ПВО… Я тогда этого анархиста лично в чистом поле прислоню. За каждого нашего сбитого, я ему по одному яйцу отстреливать буду. Это для начала. А когда у него яйца закончатся… Гм…»
Пока командир, придумывал разные смертные муки своему буйному заместителю, штурман снова вслушался в трескучие сигналы в шлемофоне, и быстро застрочил в блокноте.
— Товарищ капитан, новый приказ из штаба передали. Вместе с основной задачей, нам еще по соседним квадратам целеуказание другой группе бомбардировщиков давать. Те, одновременно с ударом по предмостью, по японским резервам врежут. Нам приказали одного «фонарщика» на вражескую мехбригаду вывести. И еще говорят, что примерно через полчаса в этом районе повесят второго разведчика от ВВС, а перед рассветом нас еще пара Р-10 должна сменить.
— Дадим целеуказание. Сейчас я над японскими танкистами пару раз пройдусь, а ты четыре белых ракеты для «фонарщика» выпустишь. Потом сразу к мосту возвращаемся и ждем. Уж там нам с тобой удобный момент для атаки «Кирасиров» прозевать никак нельзя.
— Не прозеваем, товарищ комэск…… «Фонарщик» на связи, уже можем выводить его.
Р-10 немного изменил свой маршрут, нацеливая загруженный осветительными авиабомбами СБ на сосредоточенные километрах в двадцати от переправы японские резервы…
Тишины в районе переправы больше не было. Со стороны Маньчжурии слышался гул моторов. Появившийся первым самолет заложил крутой вираж над рекой, повесил над землей медленно спускающееся яркое созвездие, и исчез. Два зенитных прожектора бессмысленно дернулись по небу… В белый свет как в копеечку плюнули облачка зенитных разрывов. За первым ночным гостем над переправой появились, как две капли воды похожие на него, скоростные двухмоторные тени. Пробившийся сквозь гул их моторов басовитый свист завершился мощными ударами фугасных авиабомб с обеих сторон моста. Снова захлопали зенитки. Сквозь сверкающий небесный фейерверк на зенитные батареи со свистом посыпались бомбы. Взрывы на несколько мгновений перекрыли все звуки. И сразу после этого крики раненых и отрывистые команды смешались с беспорядочной ружейной пальбой. Скоростные бомбардировщики заходили на цель парами с разных сторон. Приняв во внимание, что ночью самолетам трудно держать строй, Смушкевич в этот раз разрешил работать не по уставу ВВС.
Вот еще несколько самолетов сбросили ФАБ-100 на оборонительные позиции у переправы. Ни одной бомбы не упало на мост, для первых ударов были отобраны лучшие экипажи. Снова появился самолет, и повесил несколько светящихся «люстр». И снова стремительные двухмоторные силуэты волнами накатывают с разных сторон и быстро исчезают. Через четверть часа, вынырнувшие из-за реки двухмоторные бомбардировщики на бреющем что-то сбросили с обеих сторон моста. Все кто был поблизости бросились на дно окопов, но взрывов почему-то не последовало. Самолеты все так же бесследно растаяли в небе. Японские офицеры послали несколько групп солдат проверить нежданные «гостинцы».