Ожидаемой майором Кольчугиным атаки все не было. Вместо этого было три артналета. В паузах между ними несколько раз стремительные наскоки небольших баргудских отрядов прощупывали оборону. Откатившись под пулеметным огнем на одном направлении, через несколько десятков минут они пробовали свои силы на другом. Все это было очень похоже на разведку огневых точек, проводимую для японской артиллерии. После второго такого внешне бестолкового разведброска, Павла приказала пулеметам временно вести огонь из стрелковых ячеек, а пулеметные гнезда пока не засвечивать. Да и вообще дала команду поменьше демонстрировать огневую мощь, и не высовываться. Вглядываясь через окуляры трофейного японского бинокля в застывшие океанские волны монгольских сопок, из-за которых еще недавно выскакивали вражеские кавалеристы, она вдруг насторожилась. Несколько секунд напряженного вслушивания… и она узнала этот звук.
— ВОЗДУХ! Всем, кто не входит в зенитные расчеты, укрыться в блиндаже!
— Почему это мы все еще стоим, товарищи бойцы и младшие командиры?! А ну бегом, выполнять приказ!!!
Подчиненные, сбросив оцепенение, суетливо заметались по позициям. Зверское выражение лица бывшего мастера сборочного цеха, а ныне командира «сборной солянки», защищающей северные подступы к плацдарму, ненадолго смягчилось.
— Лейтенант, может того… Ну ее, эту панику. Может, мимо пролетят, а?
— Нет никакой паники. И не пролетят они мимо, старшина. Слышишь, звук моторов с юго-востока нарастает? И высота судя по всему небольшая. Моторы точно не наши, и хотя у японцев они часто одинаковые для всех, но сейчас это не истребители – это бомберы идут. А к кому тут ещё идти? Вот так-то, дружище. Ступай сам к Лесницкому, и «Березу» чтоб мне не использовать! Там станки еще то дерьмо, да и снарядов с гулькин хрен. Разрешаю только ШКАСами и пехотными авиацию встречать.
Павла встала во весь рост над траншеей, и срывая связки, прокричала паре разбросанных по позициям «эрзац-зенитных» расчетов свое наставление к бою.
— Зенитчики! Слушать меня внимательно! Наши позиции на самом краю, поэтому атаковать они сначала будут наших соседей! Повторяю для тех, кто забыл! Стреляем только заградительным огнем! Если цель идет прямо на нас, бьем на один-полтора корпуса цели выше и впереди ее. Если мы сами сбоку от цели, то бьем впереди по курсу, упреждение выбираем как я показывал, в зависимости от скорости самолета. Огонь открывать только после меня. Бить очередями по пятнадцать-двадцать патронов, в первую голову по тем, кто заходит в атаку, чтоб они мазали. Смотреть за моими трассами, куда я бью – туда и вы. Без толку не поливать! На отражение авианалета тратим каждый не больше одной патронной ленты. Это всё! Зенитные расчеты, К БОЮ!
Главные слова были сказаны, и больше драть глотку стало не о чем. Скрывшись до плеч в овальном окопе, Павла прижала к плечу неудобный самодельный приклад ШКАСа. Алжирским невольником, под упирающимися в японский ранец кривыми кустарно выполненными сошками, скрючился второй номер импровизированного зенитного расчета. Впереди на стволе неровным проволочным эллипсом покачивался согнутый из толстой проволоки «эрзац-прицел». Справа и слева впереди нее, приготовились к бою расчет второго ШКАСа и расчет одного из «максимов». Вот из-за сопок колонной трехсамолетных звеньев вынырнуло десятка полтора одномоторных самолетов с неубирающимися шасси. Облетев позиции по кругу, бомбардировщики разделились на две группы. Одна группа нацелилась на артиллерийские позиции, а вторая стала лениво заходить на наиболее мощные узлы обороны плацдарма…
«А вот теперь, товарищи партийцы, комсомольцы и беспартийные настал и наш черед. Приготовиться… Вслух можно и не командовать, один хрен не услышат. Я им своими трассами все покажу… Ждём пока… Ближе, еще ближе… Огонь! Вот так, ребятушки… Чуть выше прицел… За моей очередью следите, черти! Еще выше! Нá тебе, зараза узкоглазая! Еще добавим… Молодцы, ребята! Ай молодцы! Только не расслабляемся. Вон они, гады. За моим огнем смотреть…»
Вышедший на боевой курс бомбардировщик внезапно оказался в пересечении нескольких пулеметных трасс. Дернувшись из стороны в сторону, он сбросил бомбы мимо цели и неуверенно заковылял в сторону откуда пришел. Следующие за ним Ки-30 тоже сбили прицел и, не сбросив бомб, пошли на второй круг. Из других мест плацдарма к самолетам также тянулись разноцветные строчки сверкающих редкими трассерами пулеметных очередей. Кроме зенитчиков Павлы, стреляло около десятка пулеметов. Японцы поняли свою ошибку, только когда один из самолетов, задымив, вскоре закувыркался вниз. Экипаж сбитого бомбера успел выпрыгнуть с парашютами. После этого звенья бомбардировщиков набрали высоту около двух километров и снова пошли на цель. На этот раз вдоль реки.