Пролог
Усеянное трупами поле простиралось до горизонта, и казалось, будто там не заканчивается - тянется до самого края земли, откуда низвергается вместе с водами великой реки Ауран. Истерзанные тела падают и исчезают в вечной тьме, сразу становятся забытыми, и никто и никогда не вознесет им погребальной памяти, никто не помянет добрым словом.
Вороньё уже начало слетаться, от поля тянуло мерзким запахом гнили, и Далмар в очередной раз мельком подумал: как хорошо, что он почти не различает ароматов. Если ему неприятно, то что же чуют его воины? Далмар бросил взгляд на Ниро - верного друга и военачальника. Тот морщился, однако недовольства открыто не выказывал.
- Воняет? - спросил Далмар негромко.
- Еще как, - пробурчал Ниро. Его усы, уже начинающие седеть, недовольно топорщились, как у сердитого кухонного кота. - Ты-то не чуешь, а если вот подальше зайти, так дух с ног валит.
- А ты не заходи подальше.
- И как прикажешь это уничтожать? Нельзя так оставлять. Вдруг эпидемия начнется и до наших краев дойдет? Бывало же раньше.
- Бывало, - согласился Далмар. Отец всегда говорил: напачкал - прибери за собой. И ответ у Далмара имелся. Но зачем произносить лишние слова, когда и так все ясно?
На мелком буром коне подлетел сотник. У командиров лошадки были свои, северные, страдавшие от жары в степях, однако выносливые донельзя. Чтобы облегчить коням жизнь в жарком крае, хозяева брили им уши - и действительно, лошадям почему-то легчало.
Сотник склонил голову, и Далмар сделал знак говорить.
- Повелитель, нашли остатки обоза. Там… Вам бы взглянуть.
- Нельзя так сказать? - поморщился Далмар. Он устал, битва была трудной, и возможность просто сидеть верхом и наблюдать, как суетятся другие, казалась самой лучшей.
- Нужно взглянуть, - упрямо повторил сотник. Далмар чуть приподнял брови: обычно люди не тревожили его по пустякам, значит, дело действительно требует его присутствия.
- Ладно. Едем.
Ехать пришлось далековато - почти на другой край поля (надо же, оно все-таки заканчивается!). Там, у кромки куцего леса, который на севере и рощицей-то побрезговали бы назвать, были раскиданы остатки палаток, догорала телега и валялись беспомощно выброшенные из нее вещи. Чуть поодаль - еще одна, и еще: все раскрашенные в яркие полосы, будто кочевники на ярмарку собирались. Далмар знал, что степные люди не ездят на ярмарки, так, иногда приезжают в Приграничье обменивать товары, но и то на день - на другой. Не любят они городов, живут в своих кочующих поселениях, вечно в движении. А тут…
- Угнали эти телеги где-то, поди, - пробормотал рядом Ниро, мысливший, похоже, в том же направлении. - Размалевали еще зачем-то…
- Сюда, повелитель, - поманил сотник.
В одной из уцелевших повозок полог был откинут, обнажая убогий деревянный скелет, и Далмар, подъехав поближе, понял, отчего его позвали. Странно. Очень странно.
Внутри был не склад скарба или еды, а что-то вроде постамента или широкой кровати, пышно убранной уже подвявшими цветами. На этом ложе лежала, вытянувшись, женщина. Темные кудрявые волосы разметались, сочные губы упрямо сжаты, глаза закрыты. На руках - литые браслеты, украшенные замысловатой вязью, на шее - такое же ожерелье. Тело женщины многократно перехлестывали цепи, и она казалась покрытой железным ковром. Цепи были с разными звеньями, иногда скрученные друг с другом, что подсказывало: их кочевники тоже наворовали в разных местах. Далмар помнил, что кузнецы степняков умеют лишь грубый меч выковать, а цепь - это недостижимая вершина для вольного мастера.
- Что это? - сухо поинтересовался Далмар.
- Так если бы мы знали, повелитель, - склонил голову сотник. - Увидали вот. Вас решили позвать. Зачем она прикована? Неспроста.
Логично, подумал Далмар. Просто так женщин цепями не укрывают. В степи дамам вообще многое позволяется, не то что в цивилизованных местах. Кочевые женщины и сражаются наравне с мужчинами, и право голоса в совете имеют. Дикость - она и есть дикость.
- Где Винальд? - спросил Далмар у сотника. Тот покачал головой.
- Искали, не нашли пока. Может, раны кому залечивает.
- Он боевой маг. На что я вожу с собой целителей? Найди его немедля.
Сотник кивнул и развернул лошадку. Далмар не сомневался: найдет. Раз уж сообразил начальников позвать, увидав этакое… Далмар подъехал еще ближе, разглядывая лицо женщины. Гладкая кожа с ровным загаром, губы сочные, как вишни, брови черные - красотка. У степняков такие рождаются редко. Может, потому и хранят? Может, это какая-нибудь их местная принцесса?
- Ниро, что думаешь?
- Да Темный ее знает, - вздохнул друг. - Никогда такого не видал. Хотя я и обычаи их не знаю. Там обычаев этих - по пальцам пересчитать, и все примитивны. Солнце взошло - молимся солнцу. Птицы пролетели - молимся птицам. Тьфу.