- Может, колдунья?
- Может, и так. Шаманка их местная. А почему заковали… Кто знает, какие там обряды. Винальда нужно ждать, он скажет, есть ли в ней чужая сила. Ты-то сам не чуешь?
Далмар покачал головой.
Ожидание затянулось. Вороньё и стервятники разошлись вовсю, подняли шум; по полю сновали воины Далмара, проверяя, нет ли у павших чего ценного. Мародерствовать не запрещалось, особенно после удачного сражения, а войска постарались на славу. Далмар наблюдал, как снуют меж трупами юркие фигурки, словно крысы. Крысы тоже явятся, если не уничтожить тут всё.
Винальд объявился через полчаса, когда солнце уже висело низко, касаясь раскаленным краем земли, а сотники разогнали мародеров с поля. Боевой маг с Далмаром на сей раз поехал молодой, но очень талантливый, рекомендованный Ковеном. Быстроглазый, юркий, словно уж, он был невысок, но обладал громадной силой. Во многом благодаря ему войско Далмара сегодня почти не понесло потерь - а кочевники полегли все. И выглядел маг так, будто даже не запыхался.
- Вот, Винальд, полюбуйтесь, - Ниро указал на женщину в цепях, - какой подарок мы отыскали. Только надо разобраться, подарок это или же…
- Она мертва? - осведомился маг, разглядывая женщину.
- Не знаем, - ответил Далмар. - Мы ее не касались.
- Винальд деловито кивнул и перелез с лошади прямо в повозку. Склонился над женщиной, поднес ладонь к ее лицу, прислушался.
- Спит. Но очень глубоко, будто околдована… Посмотрим-посмотрим…
Оба воина молчали, не мешая волшебнику делать свое дело. Винальд провел руками над женщиной, и бледно-голубые струйки впитались в ее тело. Маг словно прислушивался к чему-то, потом, нахмурившись, коснулся лежащей и замер. Простояв так минуту, Винальд выпрямился и повернулся к повелителю.
- Странно… Такого не встречал. А может, моя магия ей слишком чужда. Она вроде обычный человек, никакой силы я не обнаружил, даже спящей. И тем не менее… Что-то не так. Может, какое-то родовое проклятие или, наоборот, благословение. Вот это, - он коснулся браслета на руке женщины, - что-то вроде защитных оберегов. Причем они заварены прямо на ней, обратите внимание. - Винальд приподнял запястье степнячки. - Шов грубый, ну, как всё у этих дикарей, но вот узоры - они очень древние. Может, это наследственные обереги рода. Я узнаю лишь некоторые знаки. Вот тут - защита, вот здесь… этот знак означает “сон”, понятия не имею, отчего он тут.
- Из-за браслетов она и спит? - спросил Далмар.
- Нет. Спит она потому, что ей влили лошадиную дозу напитка, вызывающего сонное оцепенение. Называется “лоза”, кочевники его очень любят - он оплетает ум. Она не во сне, а словно бродит по краю сознания.
- Она слышит, что мы говорим?
- Вряд ли. Просто голоса. Да и не поймет она нас, дикарка, - усмехнулся Винальд. Он был родом из Приграничья и к кочевникам не испытывал никаких теплых чувств. - Она проснется сама через день или два. Будить ее не стоит, можно повредить разум. Ну или, если хотите, я могу увести ее дальше в сновидения, и там она сгинет. Попросту говоря, умрет.
- Нет. - Далмар всматривался в лицо женщины. Ему понравилось, как она выглядит, а он давно не захватывал ничего столь впечатляющего. - Кто бы она ни была, она станет моим трофеем. Забираем ее с собой.
- Прямо в цепях? - уточнил Ниро.
- Прямо в цепях. Посмотрим, что будет, когда она очнется, эта туземная принцесса. Или она не может быть принцессой?
- Еще как может, - усмехнулся Винальд. - У нее кожа нежная. Значит, от солнца эта дикарка могла скрываться, ездила под покрывалом или над ней носили зонт. Так только знатные по их меркам особы передвигаются.
- Значит, ее берем. Больше никого живого?
- Обижаете, повелитель, - хмыкнул Винальд.
- Тогда нужно убрать за собой.
- Вам помочь?
- Нет, я сам.
Далмар даже не стал спешиваться. Он коснулся медальона на груди, раскинул руки, и знакомое чувство восторга и могущества затопило его. На краю поля поднялась стена силы - и там, где она проходила, не оставалось ни травы, ни трупов, ни воронья.
Глава 1. Пробуждение
Инайя открыла глаза, увидела над собой тот же полосатый потолок, что и несколько дней назад, и с тоской подумала: ничего не изменилось.
Все тот же пыльный путь в степи, все те же кочевники, покрикивающие гортанными голосами на своевольных лошадей, громко хохочущие, пахнущие навозом и потом. Те же цепи, лежащие отвратительным железным ковром – не тяжело, но как же муторно! Инайя не любила железа, как и многие представители ее народа. Те, конечно, что остались еще.