Сколько она спала? Время будто стало зыбучими песками, затянувшими ее. Инайя, кажется, слышала голоса, звон железа, крики – или ей это лишь привиделось, стало отголоском старых кошмаров? Она не знала, какой наступил день, однако помнила, что время ее на исходе. Скоро они доберутся до нужного места, а там... А там посмотрим.
Инайя поморгала, потянула носом и в одно мгновение ощутила: все изменилось.
Не было степного духа, кони пахли по-другому, да и голоса – это другой язык. Сейчас зрение лишь мешало, и Инайя закрыла глаза, прислушиваясь, принюхиваясь. Как жаль, что нынче у нее остался лишь отголосок тех сил, что помогали ей сориентироваться везде, всегда и мгновенно. Однако и того, что она наскребла, хватит.
Это не кочевники, совсем другие люди. Повозка осталась прежней, и лошади в ней знакомые, а вот остальное... Большой отряд, перемещающийся по тракту. Люди рослые, сильные, это понятно по тому, как они движутся, как ступают их кони – тоже совсем другие. От этих людей пахнет кожей, железом, кровью и силой. Они чувствуют себя хозяевами на этой земле; похоже, ими и являются.
Воздух тоже изменился. Стояла жара, но уже не та иссушающая степная, которая заставляет трескаться кожу. К этой жаре примешивалась прохладная кислинка, ветер пел иную песню, и, еще немного поднапрягшись, Инайя поняла: ее повозка движется на север. Там время идет к осени, а осень пахнет именно так.
Инайя встревожилась. С кочевниками всё было ясно, у девушки имелся план, но эти новые люди вокруг – откуда они взялись и что собираются сделать с нею? А если они поступят неправильно или, того хуже, отрежут все пути к спасению? Инайя попробовала пошевелиться, однако цепи держали крепко. Ей не преграда цепи, если бы не... Ах, какая же глупость!
Сокрушаться, впрочем, Инайя бросила уже давно – день на третий после того, как кочевники ее поймали. Сожаления и чувство вины ни к чему не ведут, лишь мешают думать. Что случилось, то случилось; собственная глупость послужит ей уроком. Если, конечно, удастся прожить достаточно долго, чтобы этот урок усвоить.
Кто бы ни были эти новые люди, Инайю они не тронули. Хорошо. Значит, им любопытно, или они хотят позабавиться, или просто решили, что девушка в цепях стоит толики их внимания. Ничего не удастся узнать, пока кто-нибудь не придет и не заговорит с нею, и Инайя принялась ждать.
Ждать она умела.
Повозка остановилась через несколько часов; Инайя услышала, как встают лошади, как люди спешиваются и переговариваются. Тянуло вечерним ветром, и пора было устраиваться на ночлег. Кто-то, приговаривая ласковые слова, выпряг лошадей из повозки и увел, а Инайя вся подобралась. Если ее забрали – неужели не проверят, как она себя тут чувствует?
Расчет оказался верным. Через несколько минут полог откинулся, впуская свежий вечерний воздух, и в повозку забрался человек. Он склонился над Инайей и усмехнулся, увидев, что девушка смотрит на него. У человека были густые усы и короткие волосы, начинавшие седеть на висках. Он нависал над Инайей, словно гора, - не чета низкорослым кочевникам!
- Э, да птичка-то наша очнулась, - проговорил человек сочным голосом, - хоть сейчас запеть готова! – И, высунувшись из повозки, приказал кому-то: - Приведи сюда повелителя. И мага тоже.
При слове «маг» Инайя вздрогнула. Неизвестно, что это за волшебник и на что он способен. А если он... распознает? Может, потому, что маг ее раскусил, ее и оставили в цепях? Эти люди с севера – что они могут знать о том, кто она такая?
Ждать пришлось недолго. Через несколько минут повозка значительно просела: на нее взобрались еще двое, еще два лица склонились над Инайей. Первое – узкое, словно клинок, молодое, с нахмуренными бровями и упрямо сжатыми губами. Второе... Этот мужчина был гораздо, гораздо более впечатляющ. Инайя таких давно не видела. У него было словно высеченное из камня лицо – такие статуи встречались в древних святилищах, куда Инайя от скуки любила забредать. Красивое (по ее понятиям о красоте, не по другим), запоминающееся надолго, если не навсегда. И волосы у него были густые, черные как смоль, длинные; мужчина заплетал их в косу. А может, подумала Инайя, наложницы ему заплетают волосы, потому что вид у человека был самый что ни на есть... повелительный.
Молодой – это маг. Инайя ощущала его присутствие, как рябь на воде. В черноволосом красавце тоже была скрыта сила, но ее природу девушка не осознавала.
- Она нас слышит? – требовательно спросил черноволосый у мага. – Понимает?
Волшебник поморщился.
- Повелитель, вы иногда задаете такие вопросы... Откуда ж мне знать? Вот сейчас и выясним. – Он провел рукой над Инайей, словно считывая что-то, и медленно произнес: - Ты слышишь меня? Понимаешь?