Усюкчи Карасэс не совсем старая, но еще бодрая женщина была из тех, кто до сих пор верит в старых богов. И не забывает поминать их в те особые дни, когда Боги спускается на старую бренную Землю и стараются помочь и поддержать своих немногочисленных последователей, которых с каждым годом становиться все меньше и меньше. Многие не выдержав конкуренции с мусульманами или христианами, удалялись все дальше и дальше туньякка.* А некоторые селились поблизости, по мере возможности, помогая своим родичам отринувших старых богов, но еще не забывших своей древней крови и помнивших еще ту силу, которая раньше всегда и во всем им помогала.
Усюкчи владела мизерной каплей той силы, которая была у древних предков и по мере сил всегда пыталась помочь своим оступившимся родичам. Именно из-за этого она не покинула, отчие земли, хотя ее учитель и звал пойти с ней далеко Туньякка, где еще почитали старых богов.
Местный имам Сафар - ходжа старался не замечать ее саму, так и ее деятельность. Хотя вначале, когда она была еще молодой и красивой, однажды он собрал толпу фанатиков и забросав камнями, ее чуть было не убили, но за нее вовремя вступился сын тогдашнего бия Арслан, а с ним и его побратим Ахмет-ага, который хотя и был истовым мусульманином, но с названным братом шел в хоть в огонь хоть в воду, не боясь ни шайтана ни имама.
В тот день, как обычно готовила свой очередной отвар, который всегда помогал старым старейшинам не так горько пережить пришедшую весну и ноющую боль старых костей.
Кто-то тихонько поскребся у порога, ее ученица внучатая племянница Асия, открыв дверь кибитки, о чем-то быстро переговорила с каким-то мальчиком. Быстрым шагом подойдя, но в то же время спокойно и без суеты пересказала своей бабке, что только что услышала:
- Абэ,** приходил гонец, приемный сын унбаши*** Ахмет-аги, тяжело заболел. Свора мелких волчат из родичей Гарей-бия, в кровяную кашу исхлестали спину мальчика.
- Якши,**** - не отрывая и взгляда от своего занятия, так же спокойно ответила усакчи, - Собери пока сама, все, что нам понадобиться, ведь мы недавно только лечили киргизских рабов, поэтому все, что нужно должно быть на своем месте. Я же пока закончу с отваром, для этих старых пердунов из совета.
Асия молча пошла в другую половину помещения, где хранились различные отвары и снадобья, травы и другие лекарские средства, причем там у каждого сверчка был свой шесток. То есть все аккуратно было разложено по полочкам и ящичкам, и все это еще и подписано на старотюркском. Поэтому найти нужные мази и отвары для больного не составляло никаких проблем. Хотя в первое время, когда она только попала в юрту своей двоюродной бабушке, ей все здесь было дико и страшно.
Потому как среди детей стойбища рода всегда шли неясные слухи о том, что усюкчи, как и другие колдуны, сихырсы, кара китабсе, и тому подобная нечисть, всю ночь общаются с шайтанами, щурали, дивами, всячески строя козни против хороших людей.
Ее родители погибли, когда ей было семь лет, она на всю жизнь запомнила, эту сцену, так и не смогла забыть, хотя временами и пыталась.
Они жили очень бедно, кроме юрты и того что было на них, другого имущества, у них не имелось, были из той категории родичей которых называли саунщиками. *****
На каждый весенне-летний период, они получали часть скота Гарей-бия, тогда правда являвшимся только баем, на выпас. Из всего этого богатства они могли использовать молочные продукты, ну и по договору к концу сезона получить что-то из приплода.
Вот таким незамысловатым образом, богатая часть родичей эксплуатировала свою более бедную родню, делая свои табуны и отары "вечными".
Отец Асии был из киргизских ясиров, то есть из пленников, захваченных на войне и затем освобожденного под гарантию через определенное время. Всю жизнь мечтал разбогатеть и когда-нибудь вернуться в родное стойбище в восточный Дешт - и - Кипчак.
И вот когда такой необычайный случай ему подвернулся, и он нашел в далеких пастбищах рода "земляное масло", которое являлась дорогим и редким товаром. Он встретился с одним из казанских купцов и договорился с ним на поставку десяти больших деревянных бочек масла.
Все лето и осень возился киргиз, лишь бы выполнить заказ. От запаха масла в юрте было тяжело дышать. Поэтому мать частенько оставляла ее у своей двоюродной тети Карасэс, так как другие родичи ее уже не признавали.
В тот злосчастный день, она как всегда шла из одного конца аула в другой конец, так как юрта усюкчи всегда стояла в стороне от всех, а их жилище как более бедной части родичей также стояло наособицу.
Когда до родной кибитки оставалось менее одного перестрелища, Асия увидела огромный столб черного дыма начавший подыматься от их жилища. Тогда она подумала, что колдуны наслали дью пери, и вдруг из юрты выскочила мать, или скорее выползла, прокашлялась и, крикнув ей:
- Беги, дочь! - и обратно зашла в кибитку, которая внезапно с грохотом превратилась в огромный черный пузырь, который в мгновение проглотил юрту и все, что там было внутри, и разбрызгал огонь вокруг.
Родичи потом долго обсуждали произошедший случай, старики пинали молодых, за то что распустились, забыли заветы предков и стали без разбора принимать в соплеменники всех подряд, намекая на происхождение отца Асии. А богатые благодарили Аллаха, что надоумил Совет старейшин бедных родичей заселять на околицы подальше от благополучных юрт.
Но и те и другие, в одном были уверены, если бы не зима была бы, то всему роду пришлось бы спасаться, бросив все нажитое непосильным трудом. В степи пожар одно из самых главных бедствий, наряду с мором и гладом.
Усюкчи Карасэс довольно быстро закончив с отваром для аксакалов, без промедления со своей ученицей направилась к унбаши Ахмету, будучи одним из уважаемых родичей, кибитка его находилась ближе к центру аула.
Войдя и сразу же бросив требу богам в очаг, усюкчи поздоровалась с хозяевами. Быстро осмотрела больного мальчика, который находился в бреду.
- Нож, - тут же потребовала у помощницы, которая, не теряя времени уже разложила все принадлежности неподалеку.
Ножом аккуратно срезала остатки рубахи, и чуть громче обычного спросила у хозяев:
- Кто был мальчику за место матери?
Женщины начали тихонько переглядываться друг с другом, но Гуль-ханум решительно направилась к усюкчи.
- Вот возьми остатки рубахи, обойди вокруг мальчика несколько раз, а затем отнеси и выбрось на обочину дороги ближайшего перекрестка, - попросила усакчи. - Не забудь, возьми горшок с какой-либо едой и оставь там, где все это произошло.
- А Вы чего встали? Быстро несите горячей воды и чистых тряпок!
- Апа,* давно уже все готово, - ответила старшая жена десятника, подавая то, что попросила усакчи.
Аккуратно обработав раны мальчика, Карасэс намазала спину специальной мазью и приготовила отвар в глиняной чашке.
- Один раз в день мажет спину, три раза в день даете пить, добавив немного лекарства из чашки, - наставительно закончила лекарь. - В случае чего знаете где я живу. За две - три недели заживет, как на собаке.