Но хорошо все же, что ей не приходится ухаживать за этим зверьем.
Хозяйка отложила украшенный затейливой чеканкой металлический гребешок, о котором слуги шептались, будто бы сделан он из чистого серебра, и благодушно улыбнулась горничной.
— Спасибо, милая. Поставь, — ее взгляд остановился на круглом кофейном столике чуть в стороне от софы, — вот сюда.
Поднос аккуратно опустился на полированное дерево, а сам столик Мария осторожно передвинула поближе к хозяйке, чтобы той было легко до него дотянуться.
Гребешок из серебра… Почему бы и нет? Имея столько денег, сколько у Солодовской, можно хоть серебряные пуходерки котам покупать, хоть золотые. Ошейнички на них-то, кстати, тоже не магазинные — из тонкого полированного металла, украшенные изящными камеями из полудрагоценных, похоже, камней. Красивые.
И дизайну хорошо продуман — специально под кошачьи шеи, ведь там узоры, и фактура, но сделано все так, чтобы не дай боже хоть одну шерстинку зажать.
Пока служанка споро переставляла посуду для чаепития и прикрытую крышкой емкость с мясом, хозяйка ласково погладила придремавшего зверька и осторожно переложила его на свободный лежачок.
— И все же до чего чудесные создания!
С хозяевами всегда нужно соглашаться, и Мария послушно восхитилась.
— Удивительные, госпожа.
Софья Казимировна плавным движением поднялась с софы.
Мария с легкой завистью следила за грациозными движениями хозяйки — возраст на той, похоже, никак не сказывался. Волосы все такие же смоляные, без единого седого волоска, осанка королевская, а плавности движений могла бы позавидовать любая юная танцовщица.
Хотя при чем тут возраст? У потомственных аристократов, а род госпожи Солодовской, как шептались, некогда имел весьма богатую историю, это в крови. И не важно, сохранили они громкое имя и титул, или же потеряли все — как минимум гордость и осанка при них остаются всегда.
Та же Мария, например, раза в два, если не три, младше, а вот так изящно двигаться у нее никогда не получалось. И не получится, похоже. Не дано — не та у нее порода.
— Ты уже видела нашу новенькую?
Хозяйка проплыла мимо горничной и остановилась у большой просторной клетки, внутри которой был оборудован полноценный вольер для кота — с уютным домиком и высоким ветвистым бревнышком, почти деревцем, на котором кошаку было бы комфортно сидеть. Мисочки, игрушки, когтеточки. Пол в клетке толстым слоем покрывала чуть подсохшая травяная подстилка, от которой исходил на удивление приятный запах.
Да и вообще, мелькнула удивленная мысль, а ведь в комнатах, где постоянно живет минимум пятеро котов, совсем нет неприятных запахов! Свежесть. Легкий цветочный аромат от букета в вазе и тонкая травяная нотка от подстилки в клетке. Надо признать, со своими обязанностями Арсен справлялся хорошо — ухаживал он за своими подопечными все же умело.
А вот сидящая на широком суку кошка была явно недовольна. Она нахохлилась, угрожающе распушила свою рыжевато-рябую шерсть и напряженно следила за людьми.
— Еще нет, госпожа.
Арсен отложил свои бумаги и настороженно следил за происходящим у клетки.
Солодовская приоткрыла дверцу и, сунув руку внутрь, осторожно коснулась пушистой спинки. Кошка заметно напряглась, но в руку, нежно поглаживающую мохнатый бок, не вцепилась. Хотя, как показалось Марии, очень этого хотела.
— Не бойся, подойди ближе. Посмотри, какой роскошный цвет шерсти, — тонкие белые пальцы осторожно перебирали густой мех.
Приближаться к открытой клетке не хотелось, но Мария все же была хорошей горничной, и знала, когда хозяевам точно не стоит перечить.
А вблизи кошка выглядела еще злее.
И права была Анна — ничего красивого, породистого в ней не было и в помине. Обычная кошка. Крупная, правда, даже слишком, а так кошка, как кошка. Рыжеватая шерсть в какую-то мелкую дрипочку, пара белых пятен. Ну, разве что мех действительно густой, пушистый настолько, что и ей тоже захотелось коснуться этой мягкости…
Правда, пример Арсена на близкое знакомство с милым зверьком как-то не вдохновлял.