Влада, вытянувшись в струнку, прислушивалась и явно нервничала.
— Это по наши души, похоже. Или спасать, или убивать, — повернулась к вжавшейся в спинку дивана Марии. — Будем ждать и выяснять? Или спрячемся?
Шум переместился ближе.
— Да твою ж… Быстро оборачивайся! Ну же!
Под злым взглядом прищуренных бледно-зеленых глаз Мария сжалась. Она честно старалась тянуться к своей звериной сути, но та не отзывалась. Не исчезла, нет, но дозваться до той своей половины никак не получалось.
Она чуть не плакала.
— Я не смогу… Не выходит…
Девчонка зашипела. Она нырнула в гардеробную и быстро вытаскивала стоящие под нижними полками корзины — большие, прочные, они отлично могли спрятать парочку котов, даже крупных. Лежавшие в них свертки одеял и подушек Влада торопливо распихивала по свободным полкам, стараясь пристраивать их так, чтобы вещи смотрелись там более-менее естественно хотя бы на первый взгляд.
Нервно оглядывалась, прислушиваясь к еще ближе придвинувшемуся шуму. Где-то в конце коридора явно выламывали дверь.
Замерла на секунду, удивленная озарившей ее вдруг идеей, и бросилась на Марию.
Такого та не ждала. И особенно она не ожидала увидеть прямо перед собой ощерившуюся пасть наполовину трансформировавшейся оборотницы.
Измененные руки мягко, но с силой ударили ее в грудь, отталкивая, и острые когти, пробив тонкую ткань платья, чуть царапнули кожу.
Инстинкты включились, и Мария, упав-таки на пол, покатилась по нему уже не человеком — зверем. Рысь. Не очень крупная и на вид какая-то весьма подоблезлая, но…
— Мать твою, рысь? Серьезно? И куда мне тебя прятать?
Особь была даже мелковатой, но все равно размером с хорошую такую собаку. И корзина… Торопливый взгляд, брошенный на корзину, вселил робкую надежду, что все же получится.
— Так, дорогая, лезь сюда. Короб я задвину под полку, тебя будет не видно. Я мельче, сама пролезу и так. Ну же, время!
Рысь неловко поднялась. Длинные толстые лапы ступали неуклюже, заплетались, словно забыв, как ходить в этом теле, но до стоявшей у стеллажа гардеробной корзины она все же доковыляла. И даже со второй попытки залезла внутрь. Корзина тут же задвинулась в темноту, и совсем небольшая в сравнении с ней кошка торопливо шмыгнула куда-то под соседнюю полку.
Дверь комнаты, в которой они прятались, вылетела примерно через полторы минуты, и заполнившие ее спецназовцы быстро рассредоточились, осматривая помещение.
Кошки замерли, боясь лишний раз вздохнуть.
— Чисто.
Помещение опустело, и из коридора раздался грохот выбивания следующей двери.
Везение, какое же невероятное везение…
Устало прикрыв глаза, маленькая лесная кошка чуть расслабилась. Сердце трепыхалось так, что сейчас, казалось, выскочит из этого мелкого тельца. А каково там Марии? У нее же сегодня вообще стресс на стрессе…
— Сидите тихо, пока все не закончится.
От ударившего по нервам адреналина перехватило дыхание. Широко раскрывшиеся в ужасе глаза остановились на затянутой в темную форму фигуре спецназовца, задержавшегося, оказывается, в разворошенной комнате — он невозмутимо стоял, повернувшись к ним спиной, в дверном проеме. Из-за массивной экипировки и броника он казался огромным и… просто очень страшным.
— Упырицу наши не нашли, так что никуда не рыпайтесь, ни к кому не выходите. Даже к нашим. Придет отец — выйдете. Только к нему.
Он выскользнул из комнаты и исчез в коридоре. Звуки обыска постепенно отдалялись.
Папочка… Сейчас ей как никогда хотелось его увидеть.
* * *
К дому Алексея они приехали примерно через час после разговора с Марьяной. Всю дорогу они молчали, испытывая двойственные чувства. С одной стороны, вроде бы такого разрешения они и ждали, ведь месть свята, тем более за такое. Но вот с другой…
Нет, убить, стереть с лица земли обоих этих существ, наказав их за совершенные злодеяния, и немаленькие, надо сказать злодеяния… Совершить правосудие, да, но… Все же оба они слишком долго прожили среди людей, и человеческие законы для них оказались ближе законов крови.