Кованые металлические ворота оказались приглашающе открыты, и Дмитрий, заехав в широкий двор, заглушил двигатель. Насторожено огляделся, прислушиваясь. Облокотился на руль, пристроив подбородок на сцепленных в замок ладонях. Помолчал.
Олег тоже был хмур.
Они сидели в полумраке автомобильного салона и смотрели на светящиеся теплым светом окна.
— Пойдешь? Как сказала Марьяна, твое право.
Олег поморщился.
— Я хочу с ним поговорить для начала. Просто поговорить.
А вот приятель его на это лишь фыркнул зло.
— И что нового ты хочешь узнать от этого разговора? Что он тварь продажная? Я тебе это и так могу сказать. Сам ведь все понимаешь.
— Игорь…
Дмитрий взрыкнул зло.
— Не рви себе душу! — И тут же добавил чуть тише, словно извиняясь, — Марьяну ты слышал. Да и сам же знаешь, сколько времени прошло.
Прошло. Как же много времени прошло… Непозволительно много. Олег скрипнул зубами и решительно потянулся к дверце.
— Я пойду. Сам.
Начавший было подниматься Дмитрий только кивнул. Откинулся на спинку сиденья, прикрыв глаза. Все же возраст уже давал о себе знать — несколько бессонных ночей и все, почти сдох.
Вернулся Олег минут через пять, и Дмитрий, который успел только пригреться, но еще не придремать, удивленно вскинулся. Чуть поморщился, неловко отводя глаза от злого лица старого своего друга.
— А ты быстро.
Тот криво улыбнулся.
— Недостаточно. Кто-то оказался быстрее.
Сонливость слетела.
— Что произошло?
— Сам посмотри.
Дмитрий выскользнул из машины и тоже исчез в доме. Возвращаться туда с ним Олег не стал — ждал у машины, прислонившись к закрытым дверцам.
И ведь кто-то же знал? И успел. Крыса, сидящая высоко. Слишком высоко.
— Михаил Львович, как я понимаю, нас тоже не дождется.
— Вероятнее всего. Если Алекса так просто пустили в расход, то его тем более беречь не станут.
— Да, но съездить все равно нужно.
Нужно. Хотя бы просто чтобы убедиться.
Убедились.
Причем, если Алекса просто аккуратно убрали — чисто и по-тихому, то с Михаилом Львовичем в процессе, похоже, еще и пободались за какие-то записи. По крайней мере, в залитом свежей кровью кабинете все было вверх дном, а большая часть вывернутых из массивных шкафов папок оказалась пуста.
— Заберу Владу и к черту это все. Уедем. Гнилое место и проклятый этот город…
Дмитрий поморщился.
— Не город и не место — люди. Сам знаешь.
— Люди? — В негромком голосе Олега звенела ярость, а глаза вновь посветлели, сбрасывая мороки и наполняясь прозрачной почти до белизны зеленью, вытягиваясь широкими веретенцами кошачьих зрачков. — Люди — да. Но разве мы люди?
На это Дмитрий снова промолчал. Нахмурился. И в чем он не прав? Не люди ведь это сделали и с Алексом, и со старым их доктором, который при клане уже не один десяток лет жил. Лечил… Одной рукой лечил, а другой, получается, их же детей резал? В угоду той твари…
И ведь какая ирония? Тварь жрала этих несчастных котят, чтобы сохранить человечность своего облика и лучше маскироваться среди людей. А они, жившие среди людей далеко не одно поколение, стали настолько человечными и мягкими, что одна лишь мысль о праве старых законов вызывает у ни оторопь. Слабые.
Но не люди.
Правота Олега была отвратительной, но меткой.
А дом, поместье той твари, которая это все заварила, встретил кордоном, сквозь которых их, признав, пропустили. Шумом. Хмурыми лицами спецназа — своих, из их особого отряда. И стеклянными глазами почти четырех десятков замороченного молодняка, собранного сейчас в одном из больших залов дома.
Наряженные в униформу прислуги — аккуратную, симпатичную, но похожую своей стилизованной одинаковостью на жутковатые карнавальные костюмы, они смотрелись до того неестественно, что пробрало, похоже, даже этих суровых парней из спецотряда, присматривавших за спасенными, пока длилась зачистка.
А вот Влады среди этих живых кукол не было, и Олег, влетевший в зал, замер. Посерел, больными глазами осматривая неподвижно сидевших оборотней.