— А где… Это все?
Дмитрий молчал, не зная, что сказать и как поддержать Олега. Да можно ли вообще это сейчас как-то сделать?
Один из парней в форме спецподразделения тут же шагнул к ним.
— Спокойно, цела. Она не здесь. Пройдемте.
Идти за ним пришлось недолго, но комната с выбитой дверью, в которую он их привел, была пуста, и Олег подобрался, настороженно отодвигаясь от случайного этого их проводника, которому они так по-глупому, получается, доверились.
— Влада, выйдите, пожалуйста, пока ваш отец меня тут не прикопал.
Всегда обладавший живым воображением Дмитрий нервно всхрюкнул, но осекся под злым взглядом Олега.
В примыкающей к комнате подсобке что-то зашуршало. Грохнуло, покатившись по полу, и кто-то негромко выругался. Олег, метнувшись на эти звуки, подхватил обернувшуюся уже человечком дочь. Обнял, негромко высказывая что-то одновременно и ласковое, и ругательное.
Спецназовец, пользуясь тем, что семья занята воссоединением, повернулся к Дмитрию.
— Рад снова вас видеть, Дмитрий Геннадьевич.
— О, Пашка? Я тебя и не признал сразу.
— Дмитрий Геннадьевич, тут задница полная. Наших здесь всего сорок шесть было, из них этих, — он мотнул головой в сторону гардеробной, где негромко переговаривались отец и дочь, вытаскивающие сейчас в четыре руки короб с отключившейся-таки в нем Марией, —всего пять. И еще пяток выгоревших.
— Игорь?..
— Нет.
Дмитрий огорченно поджал губы.
Жаль. Хотя надежда была совсем призрачной, Олега было искренне жаль.
— И хозяйку всего этого, Солодовскую, мы не нашли, так что присмотрите за ними. Она свернутая именно на кошачьих — там что-то с особым типом силы, которую она из них тянула, и именно за ними охотилась. Так что, пока не нашли, лучше их из города убрать. И, — он замялся, — там еще бабушка Марьяна просила передать, что крысу она найдет.
Дмитрий на это лишь хмуро кивнул. И присмотрит, и с сведению примет. И согласится, конечно же, со всем, что ему сейчас скажут, с самым искренним видом — после всего произошедшего с доверием к своим сородичам у него имелись определенные сложности.
Но согласится, да. И даже улыбаться будет. Улыбка-то она всегда располагает, не зря же люди скалятся по любому поводу? Работает ведь. И у них сработает.
Глава 38
Игнат всегда считал себя умным и предусмотрительным. Всю свою долгую даже по упыриным меркам жизнь он старался все просчитать, предугадать и тщательно распланировать, поэтому все, что он делал и говорил, всегда было тщательнейшим образом обдуманным и взвешенным. Но сейчас, похоже, его чуйка дала сбой. Дважды.
Первый раз он ошибся, сообщив клану о появлении в городе новой сущности. Точнее, существа, связанного с этой сущностью — того, которое своей волей отдало человеческую особь изголодавшейся по крови земле. Волей, силой и правом.
С подобным раньше Игнат никогда не сталкивался, но риски и возможные проблемы, связанные с появлением на доске такой фигуры, он просчитать смог, и выводы свои озвучил сородичам. Логика в его действиях, конечно же, была: зная о новом соседстве, упыри должны были стать осторожнее, и тогда сферы интересов — их и новой твари, поселившейся в городе — не пересекались бы.
Но вот отсутствие логики в действиях сородичей старый дядюшка Игнат предусмотреть не смог, и теперь результат этой их дурости сидел, закрытый, в полузаваленных потемкинских катакомбах, раскинувшихся под старым дворцовым парком. Сами же виновники торжества благополучно испустили дух там же, только чуть дальше по коридору, оставив другим расхлебывать созданные ими проблемы.
Вторую ошибку старый Игнат совершил, решив красиво, как ему показалось, избавиться махом от двух проблем — новой, возникшей сегодня, и старой, осевшей в их городе давно, больше века назад, но за этот срок разросшейся до небывалых размеров.
Нет, на самом деле он решил поступить хитро, даже изящно — просто натравить одну проблему на другую. Сам убить существо, так некстати объявившееся на давно обжитых их кланом территориях, он не мог. Точнее, мог, но крайне не хотел, зная, что разгневанная сущность, силы которой должны были быть если не безграничны, то весьма близки к этому, уничтожит его за малейший вред, нанесенный той человечке. А уж за гибель…