На миску с кошачьей едой, которую он держал в руках, Мария смотрела с легкой паникой. Ее же не заставят кормить эту злобную тварь? Да она же в клочья порвет, только сунься!
Арсен, похоже, придерживался того же мнения. Глянул раздраженно, явно недовольный этой ее «помощью», от которой возни было больше, чем пользы, и скривился. Вздохнул устало.
— Смотри, руки в клетку совать нельзя. Вот тут есть выдвижная секция, — он нажал на небольшой рычажок под основанием вольера и потянул его, вытягивая часть поддона с мисками. — Открываешь только тут, поняла? Саму дверцу не трогать. Ставишь миску. Сюда. Снова задвигаешь. Ручку поворачиваешь обязательно, чтобы зафиксировать. Оставишь открытой — голову оторву. Кошка сбежит или с ней что-то случится — хозяйка тебя просто закопает. Вопросы?
Вопросов не было. Кроме, пожалуй, одного.
— А, может, я просто не буду это делать? Ведь не обязательно же, чтобы именно я…
— Софья Казимировна решила, что это пойдет на пользу, — взгляд, брошенный на кошку, был весьма далек от доброжелательного, — нашей очаровательной кошечке. Значит, ты будешь это делать. И приходить. И сидеть. И кормить тоже будешь.
Кошечка, все так же не мигая, следила за людьми. Она спустилась вниз, на дно поддона, и теперь осторожно кралась к решетке. Медленно-медленно, осторожно переставляя крупные пушистые лапы и замирая после каждого шага, она пододвигалась все ближе.
И ближе.
— Вперед.
Миску с мясом ей в руки он почти швырнул.
— Я…
Крепко сжав обеими руками мисочку, поднялась с пуфика. Нервно глянула на обитательницу клетки. Кошка, поймав ее взгляд, оскалилась. Как показалось, с предвкушением. Нехорошим таким, радостным.
Руки задрожали.
Беспомощно оглянувшись на стоявшего рядом вета, она бочком, маленькими шажочками все же двинулась к клетке.
Арсен терпеливо ждал. Наблюдал с непроницаемым выражением лица.
Тянуть руки к рычагу, достающему поддон, было откровенно страшно, хотя расстояние от него до прутьев клетки вроде бы и было большим, чем длина кошачьей лапы. Вроде бы. Затаив дыхание, она осторожно потянулась к рычажку.
Кошка, будто бы ждала именно этого момента, с утробным воем бросилась на решетку вольера. Ударилась о нее всем телом, шипя и извиваясь, вцепилась в прутья. Крупные белые клыки сомкнулись на металлическом пруте, лязгнули по нему по нему пару раз. И тут же по соседнему.
Быстро поняв, что металл не поддается, кошка сменила тактику.
Теперь она вжималась в решетку, по самое плечо просунув сквозь нее лапу, и агрессивно била ею во все стороны, вспарывала когтями воздух, пытаясь дотянуться до стоявших рядом людей.
— Твою ж мать!
Мария отпрыгнула, чуть не рассыпав содержимое миски. Расширившимися от страха глазами смотрела на бешено мелькающую когтистую лапу, а кошка, поняв, что так раздражающих ее людей не достать не получится, метнулась в другую сторону. И снова припала к решетке, с маниакальным упорством пытаясь добраться до вожделенных жертв.
— Да она же ненормальная совсем! Я к ней не подойду!
А вот Арсен ни испуганным, ни даже удивленным не выглядел. Он внимательно следил за беснующимся животным. Даже подошел поближе.
Его приближение кошка восприняла с энтузиазмом — теперь вольер от ударов гибкого сильного тела просто ходил ходуном.
— Почему ненормальная? Вполне нормальная себе лесная кошка. Краснокнижный вид, между прочим. Редкость.
Он поднял руку и осторожно приблизил раскрытую ладонь к прутьям решетки. Кошка бросилась на него, повисла на прутьях решетки, лишь немного не доставая кончиками когтей до его руки, и металл жалобно зазвенел от очередного удара. Зверь отпрянул и пронзительно завыл.
Звуки эта тварь и правда издавала на удивление неприятные. Голос ее то срывался на пронзительный визг, то опускался до раскатистого рокота и, ввинчиваясь в уши, вызывал почти непреодолимое желание зажать их ладонями, чтобы хотя бы немного приглушить эти завывающие переливы. Очаровательная кошечка, мать ее.